На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
но любой ли ценой? Объективно мы сейчас заодно со здешними клерикалами.
Шеф прошелся по комнате от стены до стены.
– Он рационалист, скептик. Он верит в то, что видит, а мы ему встречу с нечистой силой устраиваем. Ему ведь после этого останется вернуться в город и вступить в Братство.
Монолог шефа носил характер риторический, и Сергей слушал его молча,
– Получается так, что мы прямо толкаем одного из немногих здешних материалистов в объятия Братьев по Вере.
Сергей подумал и возразил.
– Но ведь зону пугачей он уже прошел? Дальше только Стена.
– А лесные бродяги? А наши патрульные облеты? А если он ухитрится и через Стену перебраться? Тогда как? Нам его остановить надо, а чем мы его остановим?
– Черта я бы ему показывать не стал, – сказал, подумав, Сергей – Это, действительно с нашей стороны непорядочно, а вот чемнибудь другим пуганул бы.
Он задумался, перебирая возможности. К сожалению их было не так уж много.
– Может, на них Хамаду навести? Под нашим контролем, разумеется.
– Опоздал, – усмехнулся шеф. – Хамада их уже сам нашел. Вчера ночью. Я, кстати, запись сделал. Сцена была в твоем вкусе: трогательная история о встрече одинокого монаха с группой не раскаявшихся фальшивомонетчиков.
– Почему одинокого? – удивился Сергей. – Их же двое?
Шеф махнул рукой.
– Долго объяснять. Сейчас сам все увидишь.
Луковые ворога исчезли, а на их месте возник охотничий домик эркмасса. Таймер, рядом с изображением часовни, высветил время – по заповеднику, конечно. Света было достаточно, чтобы Сергей разглядел одинокую фигурку сложившую ладони рупором у рта:
– Вернись, монах! – донеслось до них.
– Чтото у них там случилось, – пояснил шеф, – в часовне. Похоже, монах чегото испугался и убежал. Минут сорок он его уговаривал вернуться и вот что из этого вышло.
Шеф включил перемотку и Шумон смешно забегал перед домом. Потом он медленно пошел в часовню. Не дойдя до неё остановился и закричал:
– Вернись брат, вернись!
Кусты позади него бесшумно раздвинулись, и оттуда показалось перекошенноето ли ненавистью, то ли ужасом лицо монаха. Он взмахнул рукой и обрушил кулак на голову Шумона.
– Он жив?
– Жив. Смотри.
Монах выскочил из кустов и взявшейся откудато веревкой ловко связал своего напарника. Шеф остановил запись.
– Это так сказать, увертюра, а сейчас будет само побоище.
Опять замелькали цифры таймера, налезая друг на друга. С бешеной скоростью понеслись по экрану облака. Заметно осторожничая, к часовне приблизилось несколько человек. Они держались в тени, и трудно было определить, сколько их и кто они.
Шеф пустил запись в нормальном темпе.
Разбойники на экране собрались у входа в часовню. Посовещавшись, часть из них отошла к окнам, а остальные вошли внутрь. Таймер бесстрастно отсчитал 43 секунды, видимо ушедшие на попытку выяснить отношения мирным путем, и действие началось.
Дурбанский лес.
Двор часовни.
Из дверей часовни вылетел ктото из разбойников и неподвижно застыл на земле.
Следом за ним мешая друг другу гурьбой выскочили все остальные подгоняемые Братом Такой.
Монах был страшен. У него не было под руками подходящего оружия, но для безумия оно и не было нужно. Безумие в нем и не нуждалось. Подхватив первое, что попалось под руку, он выбежал изпод сводов с желанием наказать порок и помочь добродетели восторжествовать.
Размахивая тяжелой скамьей с такой лёгкостью, словно в руках его была мухобойка, он гонялся за разбойниками, швырявшими в него, чем попало.
Те, похоже, не рассчитывали на такое яростное сопротивление, и первое время растерянно метались перед часовней, однако, оправившись, проявили резвость и находчивость.
– Ножи! – крикнул Хамада. – Убейте же его.
Полтора десятка лезвий сверкнуло в воздухе. Услышав крик, Брат Така проворно упал на землю, загородившись скамьей от врагов. С глухим стуком три лезвия вонзились в нее. Откатившись в сторону, Младший Брат вскочил, держа в одной руке скамью словно щит, сжимая метательные ножи в другой. На мгновенье все застыли, даже облака остановились в небе, а через секунду монах, метнув ножи назад, бросился на ближайшего разбойника. Ударом скамьи он отшвырнул его в кусты, и, резко повернувшись, смахнул еще двоих, набегавших со спины. Разбойничьи кости хрустнули так, что у Хамады по спине прокатилась холодная волна, но монах только расхохотался.
Пережитый только что ужас ещё жил в нем. Стыдясь его он старался доказать сам себе, что сила тела может значить не меньше силы духа да и случай для этого был подходящим.
Упоение боем не лишило его осмотрительности. Отбивая и нанося удары он старался
