Долететь и … Тетралогия

то наверняка через наши НАЗы знают о месте нашего присутствия с точностью достаточной, чтоб пустить туда ракету и поставить точку в нашей с Ченом дискуссии.
Глядя друг на друга, мы думали, пытаясь каждый себе как же все это объяснить. Давешнего позорного страха, слава Богу, уже не было. Чен тряхнул головой.
– Не понимаю…. Выходит, что мы им и не нужны вовсе?
Вопрос, конечно, был провокацией чистой воды. Нужны.
– Не были бы нужны, так и дали бы нам мимо пролететь… Нет. Чушь какаято получается. – Он в раздражении щелкнул пальцами. – С одной стороны, по нам стреляют, с другой стороны никто не ищет, чтоб добить. Не стыкуется это все.
Я промолчал, но Чена жгло изнутри.
– В фактах не может быть нестыковки. Если и есть где нестыковка – то в наших головах, в интерпритации. Думать нужно… По сторонам смотреть.
Я не возразил. Как только я понял, что расстреливать нас егодня не будут, я успокоился.
Лагерь расположился правее и ниже. Там не было никакого движения. Скучно. Изредка только ктото ходил с факелом из палатки в палатку. Хоть еще раз туда иди…. Чен уселся на НАЗ и я сел рядом. Сидеть было неприятно, как только вспоминалось, что сижу на действующем радиомаяке.
– Хорошо. Давай говорить о фактах. Раз нас сбили, то значит мы им мешали…
– Согласен…
– А на счет того, чтоб «добить» ты не прав. Добить нас они всетаки пытались. Помнишь метатель? Так что пытались, просто в тот раз у них не вышло.
– Ну ладно. Не буду спорить. А вот что потом? Уже на берегу?
Он смотрел на меня с иронией, словно знал ответ. Но это только казалось. Ничего он не знал… Правда и я знал не больше.
– А потом мы хорошо спрятались.
Ничего другого в голову не пришло.
Лагерь Имперской панцирной пехоты.
Палатка эркмасса Кори.
Эсханхэ повесил фонарь на место и, тяжело вздохнув, присел на лавку рядом с эркмассом. Тот молчал, уставясь в стену, за которой из леса торчала страшная железная башня.
– А почему он не взял крыльев? Может быть не успел?
Этот вопрос звучал не в первый и не во второй раз. Отвечать на него устали. Промолчали все, кроме монаха.
– Все может быть. Только я думаю, что он всетаки взял, что хотел. Он пришел сюда с неба не для того, чтоб вернуться. Он пришел, чтоб остаться и творить зло!
Эвин поморщился толи от услышанных слов, то ли от боли.
– Мы еще не знаем, кто это, а ты уже сказал, зачем он пришёл.
Эркмасс сунул руку под стол, достал кувшин и пододвинул раненому свой кубок. Этот человек нравился ему все больше и больше. Он знал не больше других, но предлагал делать, а не ждать, пока все разъяснится.
Пить не хотелось, но из уважения Эвин пригубил.
– Найдём его завтра. Обязательно найдем…. – уверенно сказал он, и эта уверенность передалась даже монаху. – Ящик он не спрячет, тень свою не спрячет. Куда ему деваться? А когда найдем – спросим.
Левый берег неизвестной реки.
Левее туземного военного лагеря.
Мы разговаривали, дремали, опять разговаривали, и от этих разговоров все только становилось непонятней и непонятнее. Темнота стала сереть и звезды пропали, стертые с небосклона новым днем.
– Ничего мы сейчас не придумаем, – сказал я. – За правдой надо туда идти…
Оба мы понимали куда. Так же нам было понятно, что завтра, если все останется, как и было сегодня, прольется большая кровь. Туземцы не просто так пришли. Они полезут за реку и тогда ракетчики покажут себя во всей красе. В их внезапное раскаяние отчегото не верилось… Прольется кровь….
Я не знал, что мы можем изменить, но чтото делать следовало. Смотреть на все это со стороны значило в моих глазах стать на сторону этих нелюдей.
Чтоб чтото сделать, нужно знать. Ракетчики не позволили заглянуть к ним с помощью «воробья». Значит, нам придется посмотреть на них своими глазами.
– Пойдем. Посмотрим на них без посредников. – предложил я.
Мои ноги, не дожидаясь ответа, повернулись и пошли вниз с холма по направлению к реке.
Чен не возразил и поднялся следом.
Немного побродив вокруг мы спрятали НАЗы и обойдя холм вышли к реке.
Шли молча.
Мыслей в голове было много, но озвучивать их не хотелось. Чушь какаято получалась. У Чена в голове каша была не жиже. Это я понял потому, что он тоже молчал. Так молча, мы и пошли к реке. Туземный лагерь остался правее, шагах в двухстах. Мы не стали особенно скрываться, просто включили невидимки и, не опуская лицевых щитков, пошли вперед.
Цепочка логических построений, объяснявших все и вся, крутилась в моей голове, словно змея, ухватившаяся за собственный хвост. Я вертел события сегодняшнего дня туда и сюда, но ничего путного из этого не получалось – вместо ответов появлялись новые вопросы, отвечая на которые мне приходилось