На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
далеко позади, приблизился. Потерять Шумона он, похоже, боялся куда больше, чем погони, и потому вопил в полный голос:
– Стой! Стой! Стой безбожник!
Бежать по лесу монаху было несравненно тяжелее, чем ему – там, где Шумон проскальзывал, брату Таке приходилось проламываться, там где он подныривал под нависшими ветками монаху приходилось перепрыгивать, но он упрямо бежал следом, не переставая вопить.
Против обыкновения, монах ругал не разбойников, а самого безбожника и тут Шумон вдруг понял, что от погони спасается он один. Монах бежал не от разбойников, а за ним. Когда он осознал это, то вовсе остановился.
Младший Брат догнал его, встал рядом, положив на плечо руку. Чего было в этом жесте больше желания удержаться на ногах или уверенности, что бывший библиотекарь никуда не сбежит, Шумон не понял, но подержаться за себя разрешил. Грудь монаха поднималась и опускалась, поднималась и опускалась… Тяжело дыша, брат Така, наконец, пробормотал:
– Ишь, библиотекарь… С такими ногами… тебе не в библиотеке работать… Тебе… скороходом быть…
– Чего орешь?… Жить надоело?… – в свою очередь спросил Шумон в перерывах между вздохами. – Что встал?… Беги, давай!.. Думаешь, на тебя…. у них ножа не припасено?
Также через вздох монах ответил:
– Бьет не разбойник…. Он сам клинок… в руке вышней… Бьет Карха… А от него… не убежишь.
Шумон всетаки сбросил монашескую руку с плеча и, сделал несколько шагов назад, прислушиваясь к лесным шумам. Они уже принесли им много неожиданностей, но наверняка и сейчас в них скрывалось чтото такое, что обязательно обернется неприятностью в ближайшем будущем.
Погони действительно не было слышно. Никто не перекликался там, не улюлюкал, снедаемый жаждой догнать и зарезать. Уже спокойнее Шумон спросил у спутника.
– Если тебя Хамада или Ефальтий догонят, станешь им по Карху рассказывать? Про смысл жизни?
– Не догонят, – уверенно сказал монах. – Не догонят. Если они и живы еще, то им не до нас…
Он говорил так уверенно, что помимо воли Шумон поверил ему на мгновение. Потом он тряхнул головой, прогоняя наваждение.
– Ты их, поубивал что ли, или они от стыда сами померли?
– Дурак! – поморщился монах. – Ничего ты не понял. Если Карха кому помогает, то на полпути не останавливается. Ты что не слышал, как Божий помощник позади нас мост обломил?
Шумон прищурясь посмотрел на монаха. С таким одухотворенным лицом можно было ошибаться, но не врать. Правда грохот какойто он действительно слышал.
– Грохнуло чтото, – отозвался он. – Ну и что? Может быть какойнибудь здоровый дурак, вроде тебя, лбом о дерево трахнулся?
Монах пропустил оскорбление мимо ушей и с чувством собственного превосходства сказал:
– За что тебя только Император отличал? Ни ума у тебя, ни сообразительности… Ноги вот только что…
– Нука, нука… – подзадорил его Шумон. – Откройка мне глаза на тайны мира…
Монах только открыл рот, но Шумон упредил его.
– Только на ходу. А то мало ли… Вдруг у Божьего помощника на всех разбойников синяков и шишек не хватило?
Он повернулся спиной к монаху и пошел дальше. Брат Така прыжком настиг его. Шумон не дал ему ничего сказать, а огорошил:
– Если б хотел сбежать, то оставил бы тебя в горе, у разбойников…
Монах поперхнулся вертевшимися на языке словами. В глазах его заблестела печальная радость откровения. Он покачал головой.
– Вот твоя сущность, безбожник… Не выносит твоя душа близости с Кархой… Не можешь ты быть рядом с чудом…
– Да какое это чудо? Никакое это не чудо!
– А что ж это такое, то, что с нами тут произошло? Не чудо? Что же тогда?
Полуобернувшись к монаху, безбожник посмотрел на него так, словно прикидывал, стоит ли делиться с этим человеком непосильной для него мудростью.
– А это зависит от того, как на жизнь смотреть…
– А что на нее смотреть? Дурное это занятие жизнь рассматривать. Жить надо. Дал Карха жизнь – живи. Так Братство учит. А чудо – оно и есть чудо… С какой стороны не смотри.
– Братство учит тех, у кого своего ума нет. У кого он есть – те сами учатся. Ты вот от умных книг нос воротишь. А там есть чему поучиться. Жизнь может быть наградой, испытанием и наказанием… Вот для тебя жизнь что?
Младший Брат задумался. Безбожник смотрел на него с вызовом, явно желая подловить на ответе и просмеяться. Брат Така собрался, словно отвечал Старшему Брату.
– Ну, тогда конечно испытание. Карха смотрит на нас, а потом решает, кого и как наградить…
Повторяя его интонацию, Шумон спросил.
– За что тебято награждать? Только пляшешь. Ничего толком, наверняка делать не умеешь… – Он вспомнил наставления Старшего Брата Атари и поправился. – Только вот, может, камнями
