На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
Шумон кивнул в сторону деревьев. Монах все понял без слов.
Скинув рясу, Младший Брат полез на серый, залепленный лишайником ствол, возвышающийся над окрестностями. Шумон с травинкой во рту наблюдал за ним. Монах, с проворством голодного жука, быстро лез по стволу вверх, туда, где в небо поднимались самые сочные листья. Оттуда сыпались ветки, сухой мусор.
– Ты что там, гнездо вьешь? – нетерпеливо крикнул Шумон. – Рассказывай, что видишь.
– Болото на месте. Пахнет, – откликнулся монах. – Драконы!.
В том, что болото осталось на прежнем на месте Шумон не сомневался. Другое интересовало его сейчас.
– Посмотри на Стену. Есть ли гденибудь проход?
Монах молчал долго. Снизу было видно как он вертит головой, пытаясь чтото разглядеть.
– Нет, – наконец донеслось сверху. – Прохода не вижу.
– Тааак, – выдохнул безбожник. У него оставалась надежда на слабость зрения монаха.
– Эй, брат, – окликнул он его и подняв два пальца спросил.
– Сколько пальцев?
– Два, – донеслось сверху.
Шумон в расстройстве сел на землю. Зрение у монаха было как у птицы. Вскоре к нему присоединился и Младший Брат. Он тяжело дышал, горела оцарапанная щека, а порты были измазаны свежей зеленью.
– Помоему стена вокруг всего болота.
– А со стороны альригийцев?
– И там тоже.
– Что делать будем? – спросил Шумон.
– Дальше пойдем, – беззаботно, словно это было само собой разумеющимся, сказал монах. – Тень Кархи над нами. Я верю в это.
Он плеснул из фляги воды в ладонь и ополоснул лицо.
– Там впереди трех поприщах чтото вроде большой поляны и развалины какието. Посмотреть бы надо.
Шумон согласился. Пока у него не было своих идей, он мог довольствоваться идеями Младшего Брата.
Подкрепившись, они продолжили свой путь вдоль стены. Деревья становились все ниже и вскоре над зеленой полосой листьев они увидели голубую полоску неба. Стволы уже не загораживали панораму и позволяли путникам видеть вперед шагов на двести. Увиденное ошеломило Шумона.
– Город? – удивленно сказал он. – В этой глуши?
Дурбанский лес.
Развалины «Города Справедливости».
Путники миновали разрушенную стену.
Лес уже крепко вцепился в отобранный у него когдато людьми клочок земли, однако остовы домов и остатки мощеных камнем улиц сопротивлялись его нашествию.
То, что когдато было дорогой, вывело их на широкую поляну, поросшую подлеском, когдато, видимо, бывшей центральной площадью.
Шумон остановился, огляделся.
Не ясно было, кто кому помогал в разрушении города – то ли время людям, то ли наоборот, но одно ему было совершенно ясно: оба этих разрушающих начала соединились здесь, чтоб уничтожить город. Монах смотрел по сторонам хмуро, словно любопытство сыграло с ним скверную шутку, заведя его в это место. Осмотрев ближайшие развалины, он мрачно сообщил:
– Плохое место. Проклятое.
Не оборачиваясь – развалины были куда интереснее монаха – Шумон спросил:
– Ты знаешь что это?
– Похоже, что да, – кивнул монах. – Город Справедливости. Гнездо ереси Просветленного Арги. Воистину гнездо Дьявола!
Это была новость! О городе ходили разные слухи, то толком никому ничего известно не было.
– Да ну?
– Засеку помнишь? И засека и город так же их рук дело.
В словах брата Таки Шумон не уловил осуждения. Давно сгинувшие люди вложили во все это свои силы и ум, и не смотря на то, что титанический, хотя и оказавшийся бесполезным труд, пошел прахом, он все равно внушал уважение.
Разобравшись с городищем, эксбиблиотекарь повернулся к Стене. В этом месте она теряла свою идеальную прямизну и обходила развалины по широкой дуге, словно понимая, что пройди она иначе, люди, когдато жившие в этих домах, могут обидеться. Шумон смотрел на изгиб как зачарованный. Он говорит ему о многом. Стена не появилась сама собой. Стену поставил ктото, кто мог отличить развалины человеческого жилья от простой груды бревен.
Заходящее солнце скатывалось за Стену, погружая людей и развалины в темноту. Еще несколько мгновений оно заливало лиловым светом, прошившим Стену насквозь, а потом увязло в болоте. Пользуясь последними мгновеньями дня, путники собрали кучу хвороста, и затащили её в полуразрушенное каменное здание, поднятое над площадью на ступенчатом постаменте.
К предложению Шумона заночевать в развалинах монах отнесся очень неодобрительно, однако безбожник просто не стал слушать возражений монаха. На все его просьбы уйти из города он отвечал успокаивающим похлопыванием по плечу, и монаху пришлось смириться.
Пока Шумон возился с костром, тот с особым тщанием несколько раз оплясал место ночлега, совершив
