На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
и от этого место испытания выглядело мрачным. Даже ручей, еще вчера исполненный солнечным светом, сегодня казался неживым и словно отлитым из стекла. Из колодца тянуло холодной сыростью.
– Мрак и безобразие, – сказал монах.
– А лезть всетаки придется, – отозвался книжник. – Как у тебя с предчувствиями?
– Что может с нами случится плохого, если Карха рядом?
Шумон сбросил одежду и упаковал ее в мешок.
– Раз так… Вы с Кархой тут пока постойте, а я вниз.
Он посмотрел в темный зев. Гдето там, за темнотой наверняка было дно, и там их могло ждать все что угодно. Конечно, он не верил в призраков, Дьяволовых подручных и тому подобные сказки, но там вполне могла прижиться семейка змей или ядовитых пестрых пауков. А если ход всетаки действительно сообщался с болотами, то змеи там были наверняка.
Он привязал веревку к уже знакомому обломку и, ничуть не стесняясь наготы, перелез через каменное кольцо. Сразу стало мокро. Пальцы ног занемели от ледяной воды и он зашипел от ощущения холода, попавшего под кожу.
Держась за веревку Шумон начал спуск. Ступени держались крепко. Они были вытесаны точно на длину ступни, и единственным неудобством было то, что некоторые их них, особенно с той стороны, где текла вода поросли мхом. Ноги на нем скользили, и приходилось крепче держаться за веревку, чтоб не сорваться вниз.
Гдето на полпути Шумон остановился перевести дух. Темнота вокруг становилась все более и более непроглядной, а внизу ступени и вовсе терялись во мраке.
Отпустив веревку, он немного постоял, прислушиваясь к шуму падающей воды. Шум будил жажду. Безбожник набрал воды в пригоршню и напился.
– Эй! – крикнул он вверх. Там появилась голова брата Таки.
– Что?
– Воды набери. Не забудь…
Монах кивнул, голова его исчезла. Шумон отыскал глазами следующую ступень и сделал шаг. Наступая на нее, он чувствовал надежность камня, но спустя мгновение раздался хруст, словно сломалась высушенная временем кость, и под ногой не оказалось ничего. Шумон вскрикнул, обеими руками вцепившись в веревку и, вцепившись в веревку двумя руками, повис над пустотой.
Сейчас же над ним появилась готова брата Таки.
– Что случилось? – крикнул он. Шумон перехватил веревку ногами и чуть съехал по ней вниз. Коварная ступень оказалась прямо напротив глаз. Он рукой тронул её и она снова, как и мгновение назад, с сухим щелчком убралась в стену колодца.
– Первая!
Брат Така понял его. Первая смерть.
Не отводя от нее глаз, Шумон продолжил спуск. Сюрпризов больше не было. Просветленный, похоже не любил повторяться. Ступени крепко стояли на своих местах и не таили никаких неожиданностей.
Встав на дно, он свистнул. Веревка поползла вверх и вскоре вернулась с мешком брата Таки. Положив его на возвышение, безбожник достал свою одежду и факел. Вскоре в его свете он наблюдал, как сверху спускается вязанка веток, которыми они намеревались освещать путь. Потом внизу оказалось небольшое бревно, а затем вниз полетела и сама веревка. Предупрежденный Шумоном, брат Така спускался с осторожностью каждый раз, пробуя ступень на прочность. Пользуясь своим ростом, он иногда, когда считал ступеньку не надёжной, упирался руками в противоположную стену и таким образом проходил участки казавшиеся ему опасными. У ненадежной ступени его ждал поднявшийся снизу Шумон. Ему было видно, как грузная фигура монаха едва поворачивается в колодце.
«Такой, если и упадет, до дна не долетит. Застрянет», – подумал он, а вслух сказал:
– Вот тут поосторожней.
Внизу, облачившись в рясу, монах совершил преддорожную пляску. Плясал он с прежним усердием, но острый глаз Шумона отметил, что монах плясал заметно быстрее обычного. Понаблюдав за ним он увидел, что глаза его неотрывно смотрят на брешь в стене.
«Любопытство!»– понял Шумон. – «Все у него как у людей!»
Действительно любопытство терзало монаха не меньше, чем безбожника.
В полутемном зале ход выделялся мрачным пятном на одной из стен. Как не старался брат Така сосредоточиться на пляске, ему это не удавалось. Глаза сами собой искали мрачный проём, а в голове вертелось вчерашнее:
«Кто не ходил – не знает, а кто прошел или там остался – не скажет.»
Отплясав положенное, Шумон дернул веревку.
– Оставь, – сказал Шумон. – Пусть висит. Нам по ней еще назад выбираться.
Монах посмотрел на него с недоумением.
– Привел нас сюда Карха, он и выведет… Причем тут твоя веревка?
Спорить Шумон не стал.
– Тебя пусть Карха хоть за уши тянет, а я уж какнибудь сам, по веревке…
Монах пожал плечами, подхватил бревно и стал пристраивать его за спину. По их договоренности монах должен был идти вторым. Шумон был уверен,
