На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
понимал не хуже меня, что перегрузку товара нормальные люди, озабоченные сокращением накладных расходов, производят в пространстве. Вообще вся эта экзотика с тайными базами и секретными складами была бы уместна на какомнибудь не привлекающим ничьего внимания безвоздушном и необитаемом космическом теле, вроде Фобоса, Ганимеда или ТГ14, а не на такой вот шикарной планете. А уж если и есть какойто тайный притон у серьезных людей, то его не столько охраняют с помощью таких вот активных средств, сколько маскируют от нежелательных глаз. Что Чен, что я, мы оба были частями бюрократической машины и отлично знали, с какой скоростью там делаются дела. До того момента, когда до здешних мест у Республиканской Администрации дотянутся руки, пройдет столько времени, что его наверняка окажется достаточно, для того, чтоб либо пожить тут в свое удовольствие, либо убраться куданибудь подальше.
Несколько секунд мы молчали. Я смотрел на куст, усыпанный ягодами, и параллельно с мыслью о ракетчиках у меня шевелилась другая.
– Проголодался? – Спросил Чен, перехватив мой взгляд.
В своих рассуждениях мы упускали чтото важное. Может быть самое важно. Мысль виляла хвостом гдето рядом. Хвост чуть не задевал лицо… Я чувствовал, что она уже приходила, но тогда я её упустил… Черт!
– Горько признаваться в собственной глупости, но….
– Но?
– Все, что приходит нам в голову – неверно.
– Почему?
– Потому что по нашему объяснению выходит, что все это сделали дураки или дебилы.
Чен пожал плечами. Что тут еще скажешь? Так это и выглядело…
– Ты бы, так не сделал?
– Нет, – признался мой товарищ. В его голосе я слышал смущение, вполне мною разделяемое. Оно шло от вполне понятного желания облегчить себе принятие решения – что раздумывать, если по братцу Оккаму все можно объяснить предельно просто? Если поступки противника непонятны, то проще всего объяснить их глупостью.
Только ведь, к сожалению, не всегда так оно бывает… Чаще отчегото случается, что злоумышленник никак не глупее нас самих.
– И я бы не сделал. А почему мы должны думать, что они глупее нас?
С каждым выпущенным на свободу словом, моя правота виделась мне все более и более очевидной.
– Нет. Скорее всего, дело в нас самих. Мы неверно оцениваем ситуацию.
Я сорвал ягоду, раздавил её в пальцах, понюхал. Пахло приятно, но лизнуть я не решился, хотя рано или поздно переходить на подножный корм нам придется. Щелчком я отправил раздавленную ягоду в кусты.
– Нужно придумать такую ситуацию, когда все эти глупости станут единственно правильными ходами и только тогда… Тихо!
Птичка, что раскачивалась напротив нас на ветке, закрутила головой и сорвалась в небо.
Пока мы спорили, жизнь не стояла на месте. В воздухе возник знакомый грохот мотора. Он доносился изза стены наваленных в беспорядке деревьев.
– Вот тебе и придумали, – выдохнул я, невольно оглядываясь. – Туда!
Как не сильно я надеялся на наши «невидимки», все же толстое, в два обхвата, дерево добавило уверенности. Изза него я проводил поворотом головы шум двигателя. В пять секунд он прокатился мимо нас и пропал гдето рядом, словно оборвался.
– Остановился, – сказал Чен. – Метров сто. Пошли…
Розовые фонтанчики в моей памяти поднялись над водой и нырнули обратно…
Изза успокоительной толщины дерева выходить не оченьто и хотелось, но…
Если подумать, то идти к ракетчикам было незачем, хотя с другой стороны – зачемто ведь мы сюда шли… Чтото там было у древних на счет груздя и чегото там еще, затерявшегося в древности то ли кастрюли, то ли канистры… Не чувствуя больше никакого влечения к тайне я пошел следом, стараясь, чтоб в каждый момент рядом оказывалось дерево потолще. Чен, при всей его смелости, действовал не менее осмотрительно – нам нужна была информация, а не геройская смерть. Лес вокруг попрежнему безмолвствовал, и за лохматой, безжизненной стеной стояла мертвая тишина. Что они там делают, никто не знал. «Воробья» бы туда, но мы уже были учеными и знали, что ракетчики делают с «воробьями».
Шагов через пятьдесят стена ощетинилась таким букетом бревен, что лучшего и пожелать было нельзя. Не сговариваясь, мы с Ченом ухватились за нависшие над головами голые сучья и, балансируя на ободранных стволах, полезли вверх.
Чен лез и все время приникал одним глазом к каждой внушающей надежду щели – хотел посмотреть, что там за стеной, но мне повезло раньше. На моем пути встретилось не маленькое, в обхват, дерево не просевшее под тяжестью упавших сверху бревен, и между его толстыми обломанными сучками как в амбразуре, было видно то, что происходит за стеной. Я ухватил Чена за ногу и остановил наши муравьиные упражнения.
Ракетчики
