На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
расположились метрах в пятидесяти. Целиком машину, конечно, я не видел. В той мешанине бревен, что получилась там после посадки «Солнечной короны» вообще рассмотреть чтолибо было трудно, но матовочерный выступ излучателя торчал вызывающе, совершенно не похожий на кемто небрежно брошенное обугленное бревно.
– Вон они… Опять на колесах.
– Не пешком же им тут расхаживать, – откликнулся я, глядя, не повернется ли излучатель в нашу сторону. – Тут не только человек – черт ногу сломает. Что наш, что здешний.
– Интересно это те же, что и у реки были?
Я не ответил. Что тут ответишь?
Место посадки.
978 метров от эпицентра.
Враги остановились. Их отметки на экране замерли, словно они чтото почувствовали и не решались сделать эти несколько шагов. Ожидание длилось 137 секунд, а потом они сделали именно то, чего он от них ждал.
Правый берег Днепра. Лес.
Стена Зла.
Мы так и остались висеть на стене. Ни Чен, ни я не горели желанием на собственном опыте выяснять, насколько наши невидимки невидимы для ракетчиков. Туземцы это одно дело, а вот технически продвинутые ракетчики совсем другое. И вообще от кибера следовало держаться подальше.
Только я об этом подумал, как двигатель взревел и машина прыжком выскочила изза кучи бревен и мгновенно раздалось уже знакомое «дудут, дудут, дудут».
Я инстинктивно дернулся, но тут же сообразил, что башня повернута так, что метатель смотрит в другую сторону. Усидеть на месте было никак не возможно. Несколько мгновений я потратил на то, чтоб со своей ветки разглядеть в кого они там лупят длинными очередями («дудут, дудут, дудут» всё не замолкало), но ничего не видел. У Чена позиция оказалась не лучше. Тогда мы, переглянувшись, даже не слезли, а ссыпались со стены и бросились вдоль нее, туда, где ракетчики воевали с кемто неведомым.
Враг моего врага – мой друг.
Правый берег Эйбера.
Лес.
Вот и не верь после этого в предчувствия! Пёстрые пауки они просто так не снятся! Особенно когда сети плетут…
Звук прилетел откудато спереди и был похож на длинное бульканье, какое возникает, если изпод воды длинной чередой, один за другим, выплывают пузыри болотного газа. Звук казался похожим, но всетаки не тем. Хамада, сообразив, что незнакомый звук несет в себе и незнакомую опасность, едва успел вскинуть руку, останавливая ватажников, как шедший первым Заявисельник, словно с налету в стену грянулся. Чтото невидимое толкнуло его назад, он задергался, заплясал стоя на одном месте, как злым духом одержимый. Пока он дергался, невидимые никому пузырьки продолжали вылетать изпод невидимой воды, и в одно мгновение спина товарища покрылась клочьями кожи, мяса, осколками ребер и кровь тугими солеными фонтанчиками плеснула из спины, обжигая вожаку лицо.
Хамада отшатнулся за дерево, и вышло так, что это движение отвело от него смерть.
Пару мгновений Заявисельник стоял на месте, еще не понимая, что убит, а потом упал. Краем глаза атаман увидел сползающую тень. Жизнь уже покинула тело Заи, осталась только в руках, и он навзничь рухнул в траву, скребя пальцами по земле. Ктото еще из нерасторопных товарищей покатился в траву, но непонятно было убили его или это хитрость.
– Засада!
Мог бы и не орать. Остальные и сами сообразили, что не Праздник Братского Единения.
Что Зая, что другие товарищи Хамады жизнью тоже были катаны не хуже самого вожака. Ватага его из таких людей сплотилась, к которым случайному человеку спиной лучше не поворачиваться. У каждого за спиной много всякого – разного навалено было, и оттого в миг поняли, что опасность под боком, правда, никто еще не мог понять, где она, эта опасность.
Но и двух вздохов не прошло, как все разъяснилось.
Ктото заревел, словно голодный дракон, и изза кучей наваленных бревен выскочил… Хамада не успел толком разглядеть врага, успел бросить только один взгляд, но и его оказалось достаточно. Всадник. Великан… Здоровенный, угловатый, мрачный, словно закутанный в коричневый плащ, под которым скрывался такой же гигантский конь, со странным ребристым копьем наперевес и ревевший как зверь…. Все в рыцаре было неправильно, все рождало ужас, и оттого, даже не задумавшись, разбойники рассыпались за деревьями. Похоже, это было самое страшное, что только можно было представить – идущая по следу ватаги имперская кавалерия, Заслужили, значит.
Прижавшись спиной к стволу, Хамада бросил взгляд назад. Две радости в жизни осталось. Первая – что жив, а вторая, что деревья стоят густо, всадникам тут не развернуться. Если бежать, то только туда.
– Бежим!
Рёв стал ближе и ствол за спиной Хамады задрожал, словно ктото с ужасающей быстротой колотил по нему палкой. В запахе раздавленных
