На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
боевая станция! – повторил он. – Автоматическая! Понимаешь?
– Понимаю. Автоматическая. Я её тоже вижу. Грудь у нее все же хороша. Не находишь?
Наверное, в моем голосе не было того, что рассчитывал услышать Чен, и он повторил по слогам.
– Автоматическая….
– Да понял я, понял…
– Значит без людей.
Только тут я сообразил, что он имел ввиду.
– С чего ты взял?
Он молча повернул листок другой стороной. Там на трех языках шел текст. Один из них был мне понятен. Чен не ошибся. Черным по белому было написано – «автоматическая боевая станция». Если эта надпись не была такой же фальшивой как браслет на даменеглиже, то людей там и правда не должно было быть.
Несколько минут мы молчали, привязывая этот факт к том, что уже знали об этой планете. Почти все сходилось…
– Вот тебе и объяснение всех несуразностей. Разума нет, как и злой воли. А есть программа.
– И трупы… – добавил Чен. – Есть и еще будут.
– По крайней мере вера в гуманизм Землян у меня восстановилась.
– А кому от этого легче?
– Не понял.
– С людьми у нас всетаки была возможность договориться, а с этими железками… Не выйдет.
Я понял Чена, потому что внутри него, как, впрочем и внутри меня, сидела уверенность в то, что все это недоразумение, что только стоит нам встретиться с ракетчиками и переговорить, как все станет на свои места… А так получалось, что и говоритьто не с кем. Мы теперь знали это, а туземцы – нет. Но это было не самое плохое. Еще хуже было то, что объяснить аборигенам это никак не получится.
Этому можно было только помешать.
Левый берег Эйбера.
Лагерь Имперской панцирной пехоты.
Пять или шесть вздохов эркмасс смотрел на разбойника, принимая решение. Жалости в нем Эвин не ощущал, да и, правда – чего его жалетьто, разбойника? Не хотел он говорить или и впрямь, кроме того, что рассказал, говорить ему было нечего, кто знает? Главное было в том, что в этот вздох не было от него больше никакой пользы. Возможно его рано было записывать в откровенные враги, но ведь и другом он никому не был.
– Повесить его! – подсказал ктото.
– На том дереве, возле которого демоны повергли нашего товарища!
– Верно!
– А тело после того, не снимая с веревки, оплясать «Обидной пляской» и вместе с деревом бросить в Эйбер!
Эркмасс посмотрел на монаха и, не скрывая усмешки, добавил:
– После того, что с ним сделаю я, думаю, ему будет все равно, что с ним сделаешь ты…
Правый берег Днепра.
Ввиду туземного военного лагеря.
Капли крови привели нас на берег реки и там пропали, расползлись на мокром песке. Зато вместо них появились следы – неаккуратные вмятины оставленные ногами бегущего человека. Увидев их, я перестал беспокоиться о судьбе нашего спасителя. Расстояние между ними было такое, что можно было подумать, что он не просто быстро бежал, а скорее невысоко летел. Если уж у него хватило сил бежать с такой скоростью, то у него наверняка хватило и сил переправиться на другой берег – брод тут был неглубокий, да и течение не особо сильное.
– Дёшево отделались. Одним покойником.
– С точки зрения того покойника не так уж и дешево… – Проворчал Чен. Спасать оказалось некого, и мы отправились по своим делам.
Разгребая коленями воду, я сквозь Ченову спину искал на том берегу признаки вчерашнего веселья и не находил их. Серые шатры стояли, словно нахохлившиеся птицы, дымили костры, но этим вся жизнь и исчерпывалась. Туман уже разнесло ветром, и с двухсот метров я хорошо видел как пустынно туземное стойбище. Не было даже вчерашних бездельниковплясунов.
– Ты смотри, пастораль какая…. Спят они что ли?
– Левее глянь. Вон они где все.
На самом краю поляны, там где начинались первые деревья, я увидел два десятка туземцев и меж ними знакомую спину. Видимо это и был тот самый бегунлетун, товарищ того, что принял на свою героическую грудь гнев безмозглой боевой машины. Он стоял между двумя оружными со связанными за спиной руками.
– Смотри. Это он.
– Он?
Я по привычке показал, куда нужно смотреть, но от моей прозрачной руки толку не было. Пришлось взять шефскую голову и повернуть куда нужно.
– Вон стоит, под деревом. В синей куртке. Это тот, кого я видел. Тот, кто сбежал.
Чтото у них там затевалось….
Мы прибавили и через десяток шагов туземцев загородили кусты, что росли вдоль берега. Торопясь, поднялись немного вверх по холму, и нашли прореху, сквозь которую чтото можно было рассмотреть.
Лагерь и впрямь был полупустой. Все кто там присутствовал, собрались под деревом. Чен опустил щиток на лицо. Я последовал его примеру и дал увеличение.
Увидел я даже больше, чем ожидал – через низкий сук свешивалась веревка с петлей на конце,
