На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
ждал чегото такого и поэтому успел.
Одним движением я резко перекатился на спину, освобождая руки, и ногой махнул, понимая, что никуда кроме как промеж его ног из этого положения я попасть не смогу. От боли в плече я охнул, но и туземец не удержался.
Как же он заорал!
Устоять после этого он не мог, но к чести его надо сказать, что кинжал мой пленитель не выпустил.
Враг падал на меня, а я дергался, лёжа на спине пытаясь сделать все разом – освободить руки и увернуться от падающей сверху стали, а холодный солнечный блеск на острие летел на меня, становясь все ближе и ближе. Это было немного похоже на дурной сон, поэтому, может быть, и кончилось всё благополучно. Голова моя сама собой повернулась, шея вытянулась, отвращая меня от лезвия, и оно ушло в землю в паре сантиметров от головы. Не дожидаясь, когда туземец придет в себя, я освободившейся рукой ударил его по шее и откатился в сторону.
Пытаясь подняться с колен, мой горемычный враг мычал и охал, но боль не давала ему разогнуться.
Он явно не ожидал такого – только что их было трое, а вот теперь он остался один, беззащитный перед пришельцами… Ээээ! Не один!
Кусты затрещали, привлекая внимание к более важным предметам.
На поляне объявились еще трое туземцев.
Я присел, готовясь прыгнуть в ноги переднему, чтоб повалить его на второго, но… Чен все испортил. Хитрый китаец, присев выбросил вперед руку с излучателем и в одно мгновение обездвижил незваных гостей.
Триста метров от эпицентра.
Сторожевой пост.
Война войной, а рутинные процедуры никто не отменял.
Воля сотворивших его все еще жила в нем и, подчиняясь ей, в урочное время в Десятом включилась тестирующая программа. Она прокатилась могучей волной, словно самая настоящая вода, проникая в любую щель, находя любую прореху, отыскивая слабости, мешающие ему делать свое дело.
Это не было чувством – он не умел испытывать их, но это было чтото родственное чувству. Раз от разу он становился сильнее и сильнее. Он словно бы выздоравливал, и его ремонтные роботы были не самыми скверными докторами. На его счастье запасных частей вокруг хватало и «крысы» все тащили, тащили, тащили…
Левый берег Днепра.
Полтора километра от туземного военного лагеря.
– Ну, злой запах, доволен?
Я посмотрел на тела, распростертые у наших ног. Проигравшие выглядели мирно и жалко – хоть режь их, хоть разделывай. Худые ноги, тощие руки… Недоедание и дистрофия одним словом.
– Если уж запах, так лучше дух, – возразил Чен, оглядываясь с видом человека все еще ожидающего нападения со спины. Я так не думал и поспешил успокоить коллегу.
– Если б тут был ктонибудь еще, то уж наверняка бы вылез, пока мы над их товарищами измывались…
Гдето совсем недалеко хрустнула ветка и вся моя уверенность испарилась.
Кто его знает, что там на уме у туземцев? Я положил руку на пояс, готовый снова включить невидимку, а Чен поднял с земли меч. Секунд пять мы старались услышать легкие, крадущиеся шаги….
Ничего. Вокруг шелестели листья, плескался залетавший из туземного лагеря, колокольный звон, и за этой звуковой завесой ничего не было слышно. Чен демонстративно опустил лицевой щиток.
Вообщето мой китайский друг со всех сторон был прав. Чточто, а обнаружить засаду, если она гдето тут присутствовала, для нашей техники было парой пустяков.
– Режим тепловизора, – скомандовал я.
Картинка на лицевом щитке дрогнула и стала ярче. Листья утратили зеленый цвет и окрасились в прохладные голубоватые тона. На этом фоне яркими мазками горели оранжевокрасные пятна земли, нагретой полуденным солнцем.
Туземцы могли замаскироваться и даже некоторое время не дышать, но не излучать в инфракрасном диапазоне они никак не могли. Поэтому их прятки против нас были заведомо проигрышными: об инфракрасном излучении никто из тут живущих даже не подозревал.
– Ну что?
– Ничего…
И впрямь ничего! Приподняв лицевой щиток я стараясь не шуметь, сделал несколько осторожных шагов. Вот он куст, вот они сучки от срезанных вчера веток, а вот и сами повядшие веточки на НАЗах. Наше добро лежало там же, где мы их и оставили. У туземцев то ли не хватило смелости их взять, то ли достало здравого смысла не трогать чужое, чтоб не спугнуть нас. Во всяком случае, все вроде бы осталось на своих местах.
Полуобернувшись, я с некоторой благодарностью посмотрел на страдальцев – сберегли, не растранжирили! Голос Чена направил мои мысли по другому пути.
– Похоже никого больше?
– Очень похоже, – отозвался я. – По моему пора нам отсюда двигаться…
– Успеем. Нет мыслей, как этих вот использовать?
Я какоето время смотрел на него, покусывая губу, и совсем уж собрался выдать насмешливую
