На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
в Бога человек ли, туземец ли не ослушается своего Создателя.
– Да…
– В таком случае оставляем идею до тех пор, пока не найдем ответов на сопровождающие её вопросы.
Я кивнул, соглашаясь, и шеф продолжил.
– Вовторых, заморочить им голову какойнибудь чертовщиной…
Я наморщил лоб, не совсем понимая, что Чен имеет ввиду.
– Это что, глас Бога наоборот? Глас дьявола?
Он и сам, как тут же выяснилось, понимал не все.
– Скорее не глас, а какаянибудь нервотрепка с уклоном с мистику. Типа запретная зона с неизбежными неприятностями.
Шеф щелкнул пальцами, пытаясь придумать иллюстрацию.
– Заколдованное место, какоенибудь, где случаются разные несчастья и мелкие неприятности с намеком, что дальше будет хуже.…
Идея показалась мне не хуже, но и не лучше первой.
– Возражение то же. Мы не знаем есть ли у них тут антипод Бога.
Чен не сдался.
– Это ладно. Но ведь неприятности можно творить любым именем?
Голос его стал озабоченным.
– Тут в другом вопрос – хватит ли у них сообразительности не наступать на грабли?
Шефские аллегории иногда звучали так изысканно, что их не понимал даже я.
– На что?
Он отмахнулся.
– Ладно. В смысле – не повторять собственных ошибок. Так понятнее?
Я кивнул.
– Можно, наконец, сделать передвижение вперед попросту невозможным, – продолжил Чен.
– А как?
– Например запрудить реку.
Пару секунд я думал – обидеться или нет. Всетаки этими словами Чен перешел ту незримую черту, которую мы для себя определили, но я сдержался и решил оставаться до конца корректным.
– Технически…
– Мы не обсуждаем технические аспекты, – напомнил Чен. С его стороны это было форменным нахальством.
– Нет уж, – возмутился я. – Это вообще невозможно!
Он остановил мой напор, выставив вперед ладонь.
– Ну, хорошо, хорошо… Мы не можем запрудить реку, но нам вполне по силам сесть на том берегу с парализаторами и останавливать каждого, кто попытается войти в неё.
– У нас есть ограничитель. Энергия.
Чен кивнул. Всетаки он был покладистым парнем.
– Лучшим вариантом было бы, если б им ктонибудь из местных авторитетов попросту запретил бы идти дальше.
– Думаю, что все получилось как раз с точностью до наоборот. Скорее всего, ктото из авторитетов и приказал им пойти и разобраться с тем, что тут произошло.
Эта мысль пришлась Чену по душе, и он вцепился в неё.
– Кто, потвоему, тут может наложить запрет на то, чтоб переправляться через реку и идти в лес?
– Не знаю…
Я совершенно откровенно пожал плечами.
– Если тут теократическое общество – духовный глава, если светское государство – король, или ктото такой же – сёгун, падишах, президент….
Чен кивал. Он и сам бы мог сказать все то, что сейчас говорил я.
– Только нам его, если он и есть – неделю только искать, а они неделю ждать не будут, сам понимаешь. Они завтра же туда полезут.
– Что ж, получается, что ничего не годится?
– Не годится, – подтвердил я с самым искреннем сожалением. Отчегото Чен при этом не выглядел сильно огорченным.
– В таком случае осталось последнее средство, – сказал Чен както торжественно. – Я вызову их главного на поединок!
Мне показалось, что я ослышался.
– На поединок, – подтвердил Чен. – Если понятия дворянской чести тут развиты так же как и у нас на Земле, то…
Я, наконец, понял, что он имел ввиду и уточнил.
– Ты хочешь сказать, что они развиты так сильно, как это показывают наши исторические романы?
Чен кивнул, несколько не удовлетворенной поправкой.
– Я предложу поединок, с условием, что победитель остается здесь, а побежденный уходит…
Конечно, благородным поступкам есть место и нашем, далеко не идеальном мире, но ято понимал, что благородные разбойники чаще встречаются именно в книгах и видео, а в обычной жизни отчегото обычно место находится только разбойникам обыкновенным. Разбойникусвульгарис, так сказать.
– Это…
Чен протянул руку, не дав мне договорить.
– Я сам скажу то, что хочешь сказать ты. «Это безумие!»
Я потрогал пальцем банку. В самый раз. Горячо, но не обжинает.
– Нет, друг мой по страховому событию, аварийный комиссар, владетель акций… В слове «безумие» есть чтото возвышенноблагородное. А то, что ты предлагаешь, называется иначе. Угадаешь, если есть охота угадывать?
– Глупость?
– Совершенно в дырочку.
Чен удовлетворенно кивнул, словно сам только что подсказал мне это слово. Меня это несколько задело.
– Кто знает, какие у них тут понятия о чести? И насколько далеко простираются порывы их души в сторону благородства? Я не берусь предсказать….
