На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
и том же месте, сдвинулся и медленно начал перемещаться вдоль границы периметра. Среди здешнего безмолвия он смотрелся тускловатой звездочкой, медленно со скоростью около трех с половиной километров час двигавшейся к югу. Двенадцать минут Десятый отслеживал его со всем вниманием, ожидая всплеска активности, может быть активной локации или даже нападения, но источник ничем себя не проявил. Все осталось как прежде – немодулированные сигналы на аварийной частоте.
Десятый отметил это, перебросил информацию Седьмому и Одиннадцатому, получил подтверждение и вернулся в прежний режим.
Непонятности продолжались, шли своим чередом.
Правый берег Днепра.
Лес.
Хоть я и противился этому, но лагерь мы всетаки перенесли за реку. Я стращал Чена бешенным кибером, но он настоял на своем – начальник.
К моему удивлению он оказался прав. Кибер нас не тронул. То есть не просто не тронул, а даже на глаза не показался. Чтоб убедиться в его безразличии мы спустились вниз по течению километра на два и перенесли на тот берег палатку. Мне жалко было её терять, но Чен излучал такую уверенность, что и сам я поверил ему и не стал переправляться обратно.
Тишина висела над деревьями, и только изредка до нашего слуха долетал плеск какойнибудь слишком уж разыгравшейся волны.
– Тут и встанем. До границы по моим расчетам еще метров двести.
Тут было не только тихо, но и уютно – под здоровенными в обхват деревьями стелилась низкая трава. Учитывая, что дно палатки всетаки шилось из тонкого пластика, это было весьма кстати.
У меня в голове это както не укладывалось. Во мне, словно условный рефлекс, вбитый последними событиями, сидело убеждение, что едва мы перелезаем за реку, то тут же появляется эта проклятая железка, а тишина висела, никак не собираясь рваться или дробиться на осколки.
– Что это с ним?
Чен понял о ком это я. Сам стоял и молча слушал.
– Все нормально. Получается, что у него включена программа «Охрана периметра».
Он сказал это так, что ясно было, что ни слова больше на эту тему говорить не собирается. Я настырно поинтересовался.
– И что это значит?
– Только то, что он охраняет площадку с радиусом в километр от «Солнечной короны». А мы несколько дальше.
– А что нам на старом месте не сиделось?
Я не то что был против переезда, но эта спонтанность… Решил – сделал.
– Те, парализованные, хоть и первые, а не последние… Туземцы вернутся.
– Обязательно. И что?
– Сейчас они ученые. За реку не полезут. Надеюсь, что рефлекс у них уже сформировался.
Он развел руками, охватывая и деревья, и траву, и кусты.
– Мы тут от кибера защищены его программой, а от туземцев – страхом перед колдовством.
Самое ближайшее время показало, что мой шеф кое в чем ошибается.
Левый берег Эйбера.
Апприбатский лес.
Колдовской Железной Башни с этого места никто не видел. Братья тянули головы, однако деревья, поставленные Кархой вдоль реки, загораживали нечестивое сооружение от чистых взоров Братьев по Вере.
– Что ж, братья. Дорога нам вперед. Исполним долг веры – дойдем до Колдовской Железной Башни!
Ктото за спиной недоверчиво вздохнул. Средний Брат Сэра его понял. Страха у Братьев перед встречей с демонами уже не было. Все знали, что всякого, кто ходил на тот берег, рано или поздно настигало колдовство, погружающее в сон. Ничего потом плохого от этого не случалось – не пропадали вещи, не заводились болезни и только, говорят, брата Кюгера, одержимого раньше видениями, вместо видений Божьих помощников стали преследовать безголовые демоны воды.
Старшие братья все же посылали монахов, каждый раз надеясь, что чтото изменится, словно это зависело от них. Только вот ничего не менялось. Сидя в монастыре Братства, Брат Сэра считал, что, к сожалению, но сейчас он добавил про себя – «К счастью!»
Правый берег Днепра.
Лагерь страховщиков.
Назвав нашу жизнь спокойной, я бы погрешил против истины. Спокойной она не стала, но устоявшейся – определенно. В ней появилась размеренность устоявшегося быта – появилась предсказуемость, обозначились дурные и хорошие стороны. Дурной стороной было отсутствие привычных удобств, а хорошей – сближение с природой. В частности – завтраки и обеды на её лоне. Пикники.
Завтракать на траве для человека большую часть проводящего меж четырех стен – большое удовольствие, надо признать: свежий воздух, свобода от некоторых условностей, вроде тарелок, ножей и вилок, ну и, конечно же, возможность по настроению то сидеть, то лежать, то вообще есть стоя.
Правда, частенько находились те, кому это удовольствие удавалось испортить. Время от времени в это дело вмешивались то киберы, то туземцы.
