Долг Ранмарна
Долг Ранмарна
Дождь… настоящий, из капель… теплый… Как завороженная я смотрю на капельки, которые пригибают травинки к земле… Стекают по зеленым широким листьям, ниспадают на яркие цветы, а уже оттуда по стеблям устремляются к светло-коричневой земле Нари…
— Нужно принимать решение сейчас,- усталый голос Киена отрывает от завораживающего зрелища.
Поспешно отхожу от иллюминатора, непривычно поправляю рукой ненавистный сате.
— Я высказался уже, и повторюсь — уничтожение! Полное и безоговорочное. Враги Талары должны исчезнуть в пыли времени.
Невольно смотрю на инора Киёте, он ловит мой взгляд и подмигивает… Не отвернусь и не покраснею! Я знающая, я не смущаюсь! Принимаю вызов и не отвожу взгляда. Ведущий усмехается и признает поражение легким кивком головы. Инор Киёте десятитысячный в сотне Киена, и единственный кто смеет оспаривать решения командующего Шао. Не удивительно, что не имея возможности выказывать свое неуважение Киену, инор Киёте не упускает возможности продемонстрировать неуважение ко мне.
Ярко-освещенный минато словно темнеет каждый раз, стоит войти инору Киёте. Но Киен ценит его за ум, способность быстро принимать решения и опыт, которого у самого командующего Шао очень мало.
Они сидят на полу вокруг прямоугольного низкого столика — ведущий должен познать свое ничтожество, чтобы принять истинно верное решение. Но есть и другой смысл — решения нужно принимать быстро, а значит никаких удобств.
Десять истинных воинов, десять ведущих, чьи алые мундиры сложены у входа, потому что вошедшие в минато равны во всем. Темноволосые, широкоплечие, красивые, и лишь количество прожитых полных оборотов Талары разделяет ведущих. Инор Киёте, инор Ашедо, инор Харуси оставили за плечами сотню оборотов Талары, и во тьме волос ледяные узоры седины. Инор Фаете, инор Намура, инор Матанге и инор Юридзе едва ли разменяли седьмой десяток полных оборотов Талары, как и мой отец. И только иноры Шенами и Итори лишь немногим старше Киена.
Счетчик кан отмерил положенное время, и я разливаю отвар из аридзе — он помогает прогнать усталость. Но как мешает сате…
— Сними,- спокойно приказывает Киен, заметив мои страдания.
Алая ткань опадает на пол, и я с трудом сдерживаю желание истоптать ее ногами… Знающие имеют право не носить сате, но я больше не знающая… Возможно, именно в этом кроется ненависть к яркой полупрозрачной ткани, которая каждый раз словно душит меня.
Аккуратно ступая разношу отвар в белоснежных чашках без ручек — ведущие хранят забытые традиции. Каждый ведущий принимает с благодарностью, чуть склонив голову, и лишь инор Киёте словно случайно склоняет голову к левому плечу — неодобрение. Киен гневно сузил глаза, испытывая бессильную ярость, но я не готова сдерживать гнев и далее.
— Инор Киёте,- в моем голосе лишь учтивость и бесконечное уважение,- ваше желание продемонстрировать мою ничтожность, невольно вызывает опасения. Возможно, вам стоит услышать читающих души?
Намек был лишен двусмысленности, но в то же время и не был высказан в полной мере. Ведущий покраснел, не скрывая гнева, но он и не имел права его демонстрировать. И все же слова его были полны ярости:
— Даканэ Лирель…
Движение и ведущий замолкает… Более восьмидесяти полных оборотов Талары прошло с тех пор, как он завершил обучение в академии Ранмарн, а вбитые в детстве, вызывающие рефлекторное подчинение жесты, все еще действуют безотказно. Моя вертикальная ладонь заставляет всех ведущих невольно выпрямиться и молчаливо взирать на меня. Я долго терпела, больше не в силах!..
— Маноре Шао! — с ласковой, полной благожелательного расположения улыбкой поправляю ведущего, и добавляю,- Продолжайте.
В глазах ведущего ярость сменяется задумчивостью, и уже улыбаясь, инор Киёте произносит:
— Знающая… знающая ранмарн!
— Уже нет,- старательно скрыв горечь, отвечаю я.
Инор Киёте слегка склоняет голову, в знак принятия моих слов и на этот раз без ироничного наклона к левому плечу. Моя маленькая победа, от которой почему-то горчит на губах…
А там, за плотным иллюминатором идет дождь… Настоящий теплый дождь, который поливает плодородную почву Нари… Здесь не слышно стихии, и можно лишь видеть, как сильный ветер пригибает молодые деревья к земле…
— Роанцы не нари, они будут сражаться до последнего… мы потеряем хорошую планету, — произнес Киен, возвращаясь к разговору.
— Нам нужен или покорный Роан, или мертвый Роан,- инор Ашедо протягивает мне пустую
