я ощутила прикосновение когтей, а после аскаианец срезал висящий на поясе нитред, принюхался и отшвырнул опасное для него оружие. Пять рук цепко держали, заставляя ощущать себя как в лапах паука, а шестая, царапая кожу, коснулась шеи…
— Мама, — почему-то, когда очень страшно вспоминаешь о самом дорогом человеке.
Коготь вспорол кожу, наполняя воздух запахом крови. Я почувствовала, как капли стекают по щеке, но даже не дернулась. Огромная черная морда наклонилась ближе, усики коснулись крови, а затем исчезли во рту… Видимо аскаи пользовался ими как мы языком…
— Кхгхт! — внезапно произнес муравей.
Я перевела взгляд на него и поняла, что он спрашивает…
— Не понимаю,- ответила я.
Одна из левых лап прикоснулась к основанию у головы аскаианца, и я услышала свой собственный голос, а затем видимо перевод на стрекочущем.
— Ххгйцы? — снова произнесло чудище, и его усики разом потянулись к царапине.
Колени подогнулись от ужаса, и я уже сожалела, что не сделала даже попытки убежать…
— Быстрее убить нельзя? — в моем голосе вопреки контролю разума звучала надежда.
Аскаианец причмокнул, видимо наслаждаясь вкусом крови, а затем я услышала его слова, доносящиеся из переговорника:
— Вкуссно… Если растягивать хватит надолго…
Смысл слов медленно коснулся моего сознания… Долго, это как? Долго — это быть едой, из которой высасывают кровь? Смерть не страшит, страшит ее ожидание!
Поднимаю голову и смотрю в черные глаза, такие как у насекомых… Интересно в них есть нервные окончания? А усики вновь потянулись к ране… Гнев! Мой гнев и мой удар! Рев! Его рев и его ярость! Но я не буду больше покорно ждать смерти! Я устала покорно ждать… Выскользнув из разжавшихся лап, падаю на траву, хватая камень наношу удар по ноге. Рев становится громче! Но аскаианец убирает лапы от глаз и неестественно согнувшись, делает шаг к упавшей на землю мне…
— Эля, не вставай!!! — голос ведущего прорывается сквозь рев муравья и гул моего сердца, а в следующее мгновение звук выстрела и разрывающаяся черная голова…
Я успела заслонить голову руками и черное усико отскочив от ладоней, упало в траву… Содрогнувшись от едва сдерживаемых рыданий я поспешно отползла в сторону, но там был… глаз и часть морды!
— Мама! — мой визг разнесся и вернулся гулким эхом, а Киен уже бежал ко мне, быстрый и собранный как и всегда, только очень бледный.
Звуки ворвались в мое сознание, а что-то внутри все еще кричало от ужаса… Или это продолжала кричать я?
— Эля, Элечка, мой цветочек, моя нежная, моя милая, моя маленькая… — Киен подбежал, рывком поднял на руки, прижал к себе, покрывая поцелуями мокрое от слез лицо, — Эля! Не молчи, сладкая моя. Элечка, скажи хоть что-то… Эля, все хорошо, все, его нет… Эля! Ты меня слышишь?
Ведущий нес меня к кораблю, а двое военных из прикрывающих осматривали инора Айескера… Один из них вызывал лечащих, значит ар-атакующий жив…
— Эля! — Киен сел на камень, посадил меня на колени и, обхватив лицо, заставил смотреть на себя,- Эля, скажи мне хоть что-то, родная, прошу тебя.
Я посмотрела… протянула руку, прикоснулась к щеке, на которой пробивалась жесткая щетина, потом прошептала, потому что говорить не могла:
— Все хорошо…
— Эля! — Киен сжал меня так сильно, что затрещали ребра, и зарычал настолько громко, что все военные разом повернулись к нам, — Эля!!!
Тяжело дыша, словно раненный зверь, ведущий подхватил меня и понес к своему эсше, целуя на ходу волосы, шепча что-то бессвязное и бессмысленное. А я, повернув голову, посмотрела туда, где лежал ар-атакующий… и увидела Агейру. Почему-то вспомнилось, как разорвало голову аскаи… Выстрелов было два… А сейчас атакующий стоял опустив руки, одна из которых все еще сжимала денер и по его лицу стекала струйка крови из прокушенной губы…
Я обняла шею ведущего и тихо заплакала…
— Шшш, — Киен остановился, но затем зашагал быстрее,- Эля, родная моя, уже все… Их двое было всего, третий оборот Нари крутились вокруг… Теперь все, их нет.
