Дом из кожи

множество вопросов, но задать их я не осмелился. Просто не смог. Всё тут было, до боли знакомо, будто, я здесь уже бывал. Я испытал дежа-вю, вспышку воспоминаний, которые были настолько мимолетными, что мозг оказался неспособен их как-то оценить и определить. Всё было, как в детских сновидениях. Снах, когда-то ярких, но со временем поблекших и забытых. В окружающем не было никакого смысла, но всё выглядело таким знакомым, что сводило с ума. Затем, я понял. Об этом месте я мечтал, посещал его когда-то, оно выглядело таким знакомым, что казалось чужим.
— Да, — сказала девушка. — Мы все здесь уже бывали когда-то.
Я вошел внутрь и услышал, как позади закрылась дверь. Комната была огромной, за гранью разумного. Я не видел ни стен, ни потолка, только тьму, клубящуюся молчаливую тьму. Впереди было нечто похожее на стойку. Она была сделана из старого высохшего дерева и была огромна. Я множество раз видел её во снах, в полузабытьи.
— Что это значит? — спросил я у девушки.
— Души странствуют, пока мы спим, перед рождением, — только и сказала она.
Я повернулся и она исчезла.
Я вытащил бритву и открыл дверь.
Мной двигало какое-то странное животное чувство предосторожности, когда я пошел по коридору. Девушки нигде не было. Я прошел коридорами и оказался у двери, из которой мы вышли. Я осторожно её открыл, держа бритву наготове и ожидая, что, когда кто-нибудь попытается меня остановить, я ударю его ею. Но никого не было. Собственно говоря, и комнаты-то не было. Были только ступени, которые вели глубоко вниз. Очень умно с её стороны, запереть меня здесь, в этой ловушке. Я решил, что в этом и была её работа.
На верхней ступеньке дымился окурок. Мне не нужно было приглядываться, чтобы понять — это была моя марка, та, что я курил в обычном мире. Фильтр сигареты был слегка сжат. Тоже моя манера. Но, кто же её выкурил?
Внезапно, позади меня донесся тихий шелест ткани. Я обернулся, но не увидел ничего, кроме блеска стали во тьме. Я побежал вниз по ступеням. Следующая комната тоже была большой. И тоже полна теней.
— Ладно, — громко сказал я. — Я здесь, чтобы учиться. Так, учите!
Я ждал. Преследовавший меня человек медленно спускался по ступенькам, его шаги были настолько осторожными, что были едва слышны. Я попятился, вместо крови, по моим венам тёк страх. Я во что-то уткнулся и обернулся.
Это был стол, на котором лежала девушка. Её горло было перерезано, по груди текли кровавые ручейки. Она казалась мертвой, но я не был уверен. В Землях смерть никогда не наступала окончательно. Её лицо выглядело напряженным. Кожа уже не была бледной, всё её тело покрывали синяки. Из носа вылезла муха и куда-то улетела. Из открытого глаза вытекла бесцветная слеза. Между её губ торчала затушенная сигарета со сморщенным фильтром.
— Значит, ты пришел? — спросил голос.
Я обернулся. Передо мной стоял человек… или пародия на него. Он казался двухмерным, вырезанным из тонкого пергамента. У него была высота, длина, но не ширина. Когда он поворачивался боком, то исчезал. На месте глаз были косые кресты в форме буквы Х, на месте рта была нарисованная мелом горизонтальная черта. В бумажном кулаке он держал бритву.
— Кто ты? — спросил я.
Человек хихикнул.
— Тот, кто тебя научит. Смотри сюда. — Он указал на стену, где мелом были начерчены все мои расчеты. Было добавлено даже то, что я упустил. Я вытащил книгу и всё переписал.
— Ты должен гордиться, — сказал он. Его голос, казалось, доносился не из нарисованного рта, а откуда-то со стороны и сверху. — Ты один из немногих, кто зашел так далеко.
— Как называется это место?
— Я зову его домом и больше никак. Моё маленькое творение.
— Я могу уйти, когда захочу? Хоть, сейчас?
— Да, если я разрешу, — он взмахнул бритвой.
Я вытащил свою. Он шагнул вперед и я порезал его, оставив в нем дыру. Он, и в самом деле, был сделан из бумаги. Я видел, как из раны у него потекла настоящая кровь.
Человек рассмеялся.
— Очень хорошо, доктор. Очень, очень хорошо.
Он взмахнул бритвой, но я увернулся. Я перерезал ему горло, затем вспорол живот. Мне казалось, будто я режу картон. Он упал на пол, видимо, я задел что-то важное в его теле.
— Гадость, — произнес он. — Теперь, можешь идти. Хватит играть, — на бумажных конечностях он отполз в угол, где принялся запихивать свои органы обратно внутрь.
Расписанная уравнениями стена раскрылась. Поначалу, это была крошечная щель, сквозь которую лился свет, но, затем, она расширилась достаточно, чтобы я смог пройти. Мне открылся бесконечный коридор. Я шагнул внутрь и стена позади меня закрылась обратно. Мне показалось, что до конца коридора