Уильям Зеро, также известный, как доктор Кровь-и-Кости — один из самых безжалостных мясников в истории США, серийный убийца, сдиравший кожу и расчленявший своих жертв. Он убил двенадцать человек и исчез без следа. На его поиски отправляется его сумасшедший сын Эдди.
Авторы: Тим Каррэн
Фенн высадил Лизу у отеля, но ожидаемого приглашения в гости не получил. Он решил, что его любовь к ней, заставляла видеть всё не так, как на самом деле. Иногда он думал, что нужно ей обо всём сознаться. Но, в то же время, он боялся, что это разрушит сложившиеся рабочие отношения. Всё было очень странно. Он так не нервничал из-за женщины лет с пятнадцати. Впрочем, ему нравилось это состояние.
Некоторое время он просто катался по городу, размышляя о разном.
Когда он вернулся на Саузерн Стейшн, там царил привычный для ночного времени бедлам. Шлюхи, барыги, карманники и прочий уличный мусор сидели и ожидали своей участи. Одни сидели тихо, другие кричали и лезли в драку. Обычное дело для полицейского участка по ночам. Нынче Фенн обычно работал только днем, но иногда выходил и в ночные смены. У детектива из убойного спокойных часов не было.
— Мы его взяли, — послышался за его спиной голос.
Это был Гейнс.
— Взяли твоего паренька, Джим. Он в камере.
Фенн улыбнулся.
— Паука?
— Ага. Весьма безумный тип.
— Тогда тащи его сюда.
Гейнс ушёл, а Фенн сел за стол, достал из ящика пачку бумаги и стопку снимков. Затем направился в свободную допросную комнату и принялся ждать. Почему-то он начал нервничать.
Паука доставили трое патрульных и Гейнс. Он был в наручниках, на ногах тоже звенели кандалы. Фенн таких ещё никогда не встречал. Он был одет в черный кожаный плащ до колен, его волосы были заплетены в косы и блестели от геля. Лицо было выкрашено белым, а губы и глаза подведены черным.
— Пидарасы! Убрали нахуй руки! — он извивался в их объятьях, словно змея. Фенн даже подумал, что он, вот-вот, освободится от наручников.
— Спокойно, — говорил Гейнс. — Спокойно!
— Вы не понимаете, что творите! Не понимаете, во что ввязываетесь!
— Усадите его, — приказал Фенн. Боже, как же его достали все эти извращенцы. Он скучал по тем денькам, когда их можно было без затей отметелить.
Его и сейчас поколотили, правда, без особого успеха. Паук, поистине, обладал силой безумца. Если бы его руки и ноги не были скованы, он бы легко раскидал и патрульных и Гейнса. Фенну прежде не доводилось видеть столько ярости в человеческих глазах.
— Никуда он не дернется, — гордо сказал один офицер. Они встали по бокам от него. Гейнс оказался позади и закрепил наручники у него за спиной. Если Паук будет дергаться слишком рьяно, то попросту сломает себе руки.
Его губы изогнулись в гневе, по подбородку потекла слюна. Его глаза были почти такими же черными, как тушь, которая их обрамляла.
Открылась дверь и вошел Мур, его черное лицо было влажным от пота. Он внес кожаный чемодан, изъятый в качестве улики. Он поставил его перед Фенном.
— Он нёс вот это. Взгляни.
Фенн посмотрел. Чемодан был заполнен самыми различными ножами.
— Господи. Обожаю преступников, расхаживающих с такими уликами.
Как же много ножей. В висках у Фенна запульсировало. Он представил, как ими режут, какую боль, при этом, испытывают. От этих мыслей, его кулаки сжались. Он заставил себя расслабиться.
— Зачем, Паук? — спросил он. — Зачем тебе это всё?
Простой вопрос, из тех, задавать которые копов учат с самого начала, но, в данном случае, ответ — если он последует — обещал быть очень интересным.
— Отвечай, — потребовал Мур.
Паук ухмыльнулся и дернул кадыком. Затем саркастически рассмеялся, будто ему задали самый глупый вопрос в его жизни.
— За тем, что я псих, — ответил он.
— Только поэтому?
Паук рассмеялся ещё громче.
— Уже слишком поздно всё прекращать.
— Что прекращать?
Паук тряхнул головой.
— Вы слишком тупые, чтобы что-то понять.
— Лучше сотрудничать, — произнес Гейнс и слегка выкрутил Пауку руку. — Ты и так уже по ноздри в говне.
— Так, просвети меня, — сказал Фенн.
— Ты всё равно ничего не поймешь, — ответил Паук. Собравшимся стало очевидно, что он не притворялся, он, действительно, верил в то, что говорил.
— Давай, Паук, ну! — выкрикнул Мур.
— Это твоё настоящее имя? — спросил Фенн. — Данное тебе при рождении?
— Я же сказал, я сумасшедший, — настаивал тот. — Я не помню, даже, что я, не говоря уж о том, кто я. Тело — это оболочка. Жизнь — суррогат. Но скоро я оставлю и то и другое, и отправлюсь в путешествие.
— Никуда ты не поедешь, — заявил Гейнс. — Для зверей, вроде тебя, есть специальное место — Сен-Квентин — самое то, за всё, что ты, блядь, натворил.
— Ничего вы не знаете.
Мур тряхнул головой.
— Совсем крыша протекла.
— Твои отпечатки уже проверяют, — сказал Фенн, стараясь сохранять спокойствие. Он раньше никогда не имел дела с серийными убийцами, но предполагал, что во время разговора их не нужно
