Дом из кожи

в гости.
Кассандра согласилась. Если и нужно было забрать жизнь, то пусть это будет жизнь того человека, которому нет смысла жить.

— Сомс.
Он услышал, как произнесли его имя. Или показалось? Он открыл глаза. В дверях кто-то стоял. Женщина.
Он едва мог дышать, потому что именно этого он и ждал так долго.
— Кто ты? — спросил он.
— Моё имя не имеет значения.
— Нет, а должно ли? — снова спросил он. Эта женщина пришла его убить, так ли уж важно, кто она? Остальные пациенты спали, накачанные лекарствами. Вряд ли что-то было способно разбудить их. Они не проснутся, даже, если он закричит. Кем бы она ни была, она умна. Она выбрала именно тот самый момент, когда никто не проснется.
А я-то почему проснулся?
Он знал, почему. Несмотря на лекарства, он почти не спал. Его разум постоянно находился настороже, ожидая этого момента.
— Чего тебе нужно?
— Я пришла за тобой.
— Кто тебя прислал? Доктор? Это доктор, да?
Она рассмеялась.
— Боюсь, что нет. Кое-кто другой.
Неясно почему, но ему тоже захотелось рассмеяться. Наверное, из-за того, что вся его жизнь была похожа на мрачную, грязную ошибку, целую комедию ошибок. И в последний час оставалось только рассмеяться.
— Другой, говоришь, — он снова хохотнул. — Почему бы и нет?
— Это справедливо.
— Ну, так, давай.
Она шагнула вперед, в её движениях не было злобы, только лишь необходимость. Из коридора лился свет, освещая её. Она оказалась очень милой девушкой… Он смотрел на неё и понимал, что что-то не так, но не мог понять, что именно. Затем, увидел. Дело в её лице. В его выражении. Оно было каким-то неправильным, обесцвеченным, кости лица были расположены как-то неправильно, неровно. Макияж, наверное, решил он. Она нанесла грим, чтобы её не узнали.
Это лицо будет последним, что он увидит в своей жизни.
— Посмотрим, кто ты и что ты, — прошептал он. Она склонилась к нему, не обращая внимания на его слова. Руки Сомса были свободны. Утром с него сняли ремни. Скрюченные пальцы впились прямо ей в лицо.
Женщина издала утробный звук, когда ногти Сомса впились в грим и принялись сдирать с лица латекс и воск. Ошибки быть не могло. Лицо женщины оказалось изрезано, испещрено шрамами. Сквозь сухие бескровные раны проглядывали кости. Живой экспонат анатомического музея.
— Не нужно было этого делать, — сказала она. — Ты бы ничего не получил.
— Мертвая, — тихо сказал он. — Ты же мертвая. Сделай меня таким же. Только об этом прошу. Только об этом я мечтал всё это время.
— Да. Больше никакой боли. Я этого не допущу.
Она положила ему на плечи холодные ладони и сжала их. Он почувствовал, как хрустнули кости, но боли не было, только освобождение. Из глаз по щекам потекли слёзы, изо рта вытекла струйка слюны.
— От рук красивой женщины и умирать приятнее, — сказал череп, его коснулся терпкий запах духов и пудры, скрывавший нечто страшное.
Сомс так и не понял, что именно.
— Ты заслужил, — прошептала она, почти касаясь его губ своими и дыша сыростью. — Заслужил последний поцелуй.
Она поцеловала его, оставив у него на губах куски собственной плоти. Он не закричал, да и не смог бы, если бы захотел. Она высосала из его легких весь воздух, глаза закатились, а кожа посинела. Вскоре всё закончилось.
***
Тело нашли только через час. Сначала медсестра ничего не заподозрила. В полумраке он выглядел просто спящим. Но при более пристальном осмотре, всё было видно на лице.
Медсестра быстро его осмотрела и позвала старшего смены, чтобы тот зафиксировал факт смерти.
Всё это она проделала очень спокойно.
Здесь умирали далеко не в первый раз.
***
Кассандра восстановила лицо и вернулась к Эдди.
— С ним всё, — сказала она.
— Наконец, он обрел покой.
Эдди выглядел довольным, очень довольным. Будто с его плеч спал тяжкий груз. Он закрыл глаза и позволил себе усмешку.
— Он принял смерть спокойно?
— Не сопротивлялся. Не было насилия. Просто, конец. Он просил об этом, бедняга.
— Теперь он успокоится.
Эдди поцеловал её и какое-то время они сидели рядом и обсуждали совместное будущее. Что оно им принесет.
Жизнь удалась.

Лиза не была уверена, зачем ей понадобилось возвращаться в дом. Конечно, ей было любопытно. Но ей