Уильям Зеро, также известный, как доктор Кровь-и-Кости — один из самых безжалостных мясников в истории США, серийный убийца, сдиравший кожу и расчленявший своих жертв. Он убил двенадцать человек и исчез без следа. На его поиски отправляется его сумасшедший сын Эдди.
Авторы: Тим Каррэн
Гулливер. Уверен, тебе, даже, понравится. Смерть освобождает от излишеств жизни. — Кончиками пальцев он коснулся лезвия. — Только сейчас я, по-настоящему, понимаю, насколько же глупы живые. Торопятся куда-то, копят деньги, обустраивают свои жалкие мелкие жизни, которые мгновенно рушатся от одного дыхания смерти. Пустая трата времени. Думаю, ты поймешь. В своё время.
Гулливер начал рыдать. Из глаз текли слёзы, из ран лилась кровь. Он весь истекал отчаянием и безнадегой. Пауку, даже, стало его немного жаль.
— Всё пройдет быстро и гуманно, — пообещал он. — Но, сначала, поболтаем. Полагаю, ты заслуживаешь знать, что мы натворили и что собираемся, мелкий ты пидор.
***
Эдди вернулся примерно через час. Всё это время он просидел в баре чуть дальше по улице. От алкоголя он расслабился и снова ощутил себя человеком. Иногда вся эта работа, подготовка, жутко выматывали. Он вошел в логово Паука и чуть не врезался в Гулливера.
— Пожалуйста, — пробормотал тот.
Эдди не обратил на него внимания.
— Я сказал, закончить с ним.
— Я решил иначе.
Эдди закурил и сел на пол.
— Я рискую свободой, притащив этого гандона сюда, а он тебе даже не нужен?
— Я этого не говорил. Просто, нужно повременить.
— Позови, когда надумаешь, — взорвался Эдди. — Отныне, сам занимайся этой блядской охотой. Достал уже.
— Хватит дуться, — сказал Паук.
— Это я дуюсь?
— Ты.
Эдди вздохнул.
— Нужно было оставить тебя в морге.
Гулливер попытался подползти к нему. От потери крови он побледнел, а его голос ослаб от бесконечных просьб и плача.
— Ты не понимаешь, чем мы тут заняты, Эдди. Твои жалобы только усложняют ситуацию. Наша цель — попасть в Земли, а не прожить беззаботную, полную наслаждений жизнь, — Паук говорил тоном раздраженного родителя. — Всё, что мы делаем — опасно, всё связано с риском. Но это ненадолго. Делай, что должен и перестань ныть, как обиженный ребенок.
— Пошел на хуй.
— Знаешь, что тебе нужно? — спросил Паук. — Умереть. Смерть освободит тебя от никчемных переживаний и желаний. Ты будешь видеть только то, что, действительно, важно.
Эдди рассмеялся.
— Хочешь, чтобы я превратился в вонючий гниющий труп, как ты? Прятался в темноте, жрал покойников? Подумай получше.
Паук взглянул на него пустыми безжизненными глазами.
— Ты видишь только фасад, — в нём начал закипать гнев. — Тело — это только оболочка, дружок. Когда попадем туда, найду себе другое.
— Ага, точно.
Паук разразился мертвецким смехом. Он исказил его изуродованное лицо, отобразив на нем истинный ужас. Мышцы и хрящи скрипели и бугрились под иссохшей кожей.
— Может, и ты найдешь.
— Давай, уже.
— В своё время.
Гулливер начал стонать. На него обращали внимания не больше, чем на скулящего пса.
— Лучше бы оно того стоило, — прошептал Эдди.
— Стоит.
— Я приведу ещё одну шлюху, может, двух, а потом, всё. Это уже начинает утомлять.
Послышался странный, почти гипнотизирующий звук, похожий на треск электрических разрядов. В соседней комнате зажегся яркий фосфоресцирующий свет. Затем до них донесся плач и истерические крики. Оба прекрасно поняли, что это значило.
— Утомлять? — спросила Хаггис Сардоникус голосом, похожим на скрежет хирургической пилы по кости. Она ступила в комнату, окруженная ледяным воздухом и вихрями черного пепла. — Утомлять, говоришь? Ты слышала, Сестра?
Хаггис Умбиликус осталась безучастной. Она (оно) висела в воздухе, опухший мешок плоти, сотканный из дюжины почерневших шкур, скрипящих, подобно скрежету ногтей по стеклу. Из её гниющей пасти при каждом выдохе вылетали сотни жирных мух. Единственный белесый глаз таращился на всех из-под грязных, измазанных человеческим жиром, рыжих волос. Её тело постоянно находилось в движении, кружась в каком-то безумном ритме.
Если у неё и было какое-то мнение о происходящем, она его не высказала.
Эдди бросило в ледяной пот.
— Я не это хотел сказать. Я имел в виду…
Хаггис Сардоникус подошла к нему, вонь испарений её тела окружила его, словно удушающий газ. Его член встал и яростно требовал пустить его в дело. Не было смысла отрицать, она обладала каким-то зловещим очарованием. Оно шло от самой её кожи, создавая целый вихрь ощущений, от желанных до отталкивающих. Эдди понимал, что она чувствовала его возбуждение, но её соблазняла только смерть, а он к этому был, пока, не готов. Физически, она приняла некую промежуточную форму, когда не была ни необъятно толстой, ни тощей, как скелет. Она стояла перед ним, сладострастно дыша, поры её кожи открывались и закрывались, будто маленькие рты. Её грудь была большой и круглой,
