Желая помочь своей девушке написать дипломную работу, Пол Ситон начинает собирать материал о фотографе Пандоре Гибсон-Гор. В его руки попадает дневник этой таинственной женщины, в котором она рассказывает об экстравагантном и сказочно богатом магнате Фишере и его гостях, проводивших сеансы черной магии и совершавших ритуальные жертвоприношения.
Авторы: Ф. Дж. Коттэм
выражение страха, понимания и решимости одновременно. Мейсон вспомнил, что сиделка имела кельтские корни. Она была родом из графства Мит и, возможно, кое-что знала о магии и уж точно о народных преданиях. Помогать ближнему было ее призванием, и поэтому совесть не позволила ей уйти. Мейсон, не имея времени на объяснения, только кивнул ей с благодарностью, а затем отправился на поиски Пола Ситона.
Он знал: Ситон далеко не уедет. Об этом Мейсон собственноручно позаботился, перерезав бензопровод «сааба», когда Ситон давеча в «Доспехах Пирсона» отлучился в туалет. Хотя в последние годы популярность Уитстейбла сильно возросла, там было слишком уж мало жителей, чтобы открыть в городке собственную службу такси. Нанять машину можно было не ближе Хернбей или Кентербери. К тому же еще тогда, у себя дома, Мейсон, вешая пальто гостя, порылся у него в карманах и вытащил бумажник. Поэтому выбраться отсюда Ситону будет практически невозможно. Железнодорожная станция давным-давно закрылась до утра. В Уитстейбле это было мертвое время.
Перед тем как пуститься в погоню за Ситоном, Мейсон, к своему удивлению, обнаружил, что зачем-то идет по каменным ступеням в подвал своего старинного дома. Он с детства ненавидел сырой просоленный запах любимого отцовского убежища. Этот подвал почему-то всегда нервировал Ника.
Впрочем, сейчас, держа в руках внушительную отцовскую дубинку, он уже не вспоминал о тех днях. С полок вдоль стен равнодушно смотрели на него безжизненными глазами деревянные божки, привезенные отцом из Африки. Сверху доносился ропот моря, с тяжким укором обрушивающего волны на прибрежные камни. Он погладил рукой свинчатку и выругал себя за показную браваду. В конце концов, смотреть на него здесь вроде как некому. И этим никого не удивишь — и не запугаешь.
По правде говоря, в отцовском доме он всегда чувствовал себя как-то неуютно. И до пятнадцати лет, пока жил под этой крышей, спал при свете ночника, не обращая внимания на отцовские подтрунивания. Дело было не только в их доме, но и в его родном городе. Ник с малых лет чувствовал, какое это гиблое, страшное место. Он на дух не переносил его узких улочек. Его пугали вывески местных пабов, смутно напоминавшие виселицы. Он ненавидел ледяной ветер, бьющий в лицо в зимние ночи. Ему казалось, что в самой природе Уитстейбла — неприветливого, холодного, малонаселенного — есть что-то неправильное, нарушение обычного порядка вещей. Игра света и тени выглядела здесь слишком контрастно. Невозможно было избавиться от ощущения, что за тобой постоянно следят. Два жутких эпизода из детства Ник постарался загнать в глубь памяти. Один имел место в открытом летнем ресторанчике, другой — в старинном зале кафе-мороженого на приморском бульваре. Нику тогда было лет десять-одиннадцать.
Затем отец послал Ника учиться в пансион в Камбрии, и мальчик вздохнул с облегчением. Там ему больше не приходилось бояться темноты. В дортуаре кроме него были и другие ребята, и Ник по ночам с удовольствием прислушивался к их сонному дыханию. Да и однообразие распорядка дня успокаивало: подъем — отбой, бег с препятствиями, ориентирование с фонариком ранним морозным утром. Он не раз спрашивал себя, не была ли вся его военная карьера своеобразной компенсаторной реакцией на страхи, все детство мучившие его в этом доме. Может, да, а может, и нет.
В полку было полно солдат, точно так же страдающих ночными кошмарами. Теперь, в подвале родного дома, в окружении отцовских секретов и их молчаливых хранителей, Нику ужасно захотелось почувствовать себя живым, и он изо всех сил стукнул дубинкой по ладони. За его спиной в глубине подвала на полке что-то тихо зашевелилось. Мейсон сглотнул и нарочито неторопливой походкой направился к тускло освещенной лестнице наверх.
— Море, — говорил Ситон, когда они сидели в «саабе». — Им труднее творить зло вблизи моря. Кстати, они обожают музыку. И они еще те шутники — без этого им никак. Но на побережье… более или менее безопасно. Лучше, чем в других местах. Полной гарантии, конечно, нет. Ее и нигде нет. Но все-таки здесь безопаснее. По крайней мере, было раньше.
— Ты все же должен объяснить мне, что происходит, — потребовал Мейсон. — Ну что, объяснишь?
— У тебя такое лицо, капитан, будто ты силой хочешь выбить из меня показания.
Что ж, ирландец в своем праве.
— Если надо будет, то и выбью, — сказал Мейсон. — Но думаю, не понадобится. Ты ведь приехал сюда, чтобы все мне рассказать.
— Если я этого не сделаю, у нас будут связаны руки. Да и обстоятельства складываются не в нашу пользу.
Мейсон молча ждал.
Наконец Ситон спросил:
— Хоть что-нибудь из этого дерьма в духе Джозефа Конрада и Райдера Хаггарда
правда?
Джозеф Конрад (1857–1924) и Генри Райдер Хаггард (1856–1925) — английские писатели, классики мировой приключенческой литературы.
