Желая помочь своей девушке написать дипломную работу, Пол Ситон начинает собирать материал о фотографе Пандоре Гибсон-Гор. В его руки попадает дневник этой таинственной женщины, в котором она рассказывает об экстравагантном и сказочно богатом магнате Фишере и его гостях, проводивших сеансы черной магии и совершавших ритуальные жертвоприношения.
Авторы: Ф. Дж. Коттэм
он лежит дома в постели с гриппом. Этот случай поставил под сомнение его честность. Под сомнением оказалась и его лояльность, а также сфера его журналистских предпочтений. Разумеется, никто не может запретить ему обратиться в профсоюз и оспорить решение. К его услугам есть также арбитражный суд. Однако, складывая письмо, Ситон уже знал, что поскольку в дело замешана «Хэкни газетт», то все эти варианты заведомо проигрышные и потерянные позиции отвоевать не удастся.
Во вторник вечером они с Люсиндой сидели дома. Она вдруг ни с того ни с сего разрыдалась. Ситон не знал, в чем причина: скорбь по его брату или паника из-за ненаписанного диплома. И тут он тоже заплакал. С самого воскресного вечера, когда его отвезли в Госпел-Оук на опознание тела Патрика, Пол не мог прийти в себя. Он сдерживал слезы, когда сообщал печальную весть матери по телефону. И теперь, оплакивая брата, Пол оплакивал и свою собственную погибшую жизнь. Он попытался обнять Люсинду, но она отпрянула и он понял, что никогда не сможет вымолить у нее прощение за ее растоптанное доверие. Возможно, сама она этого еще до конца не понимала. Но только не он. Он все прекрасно понимал. Все было кончено.
— Пол, ты во сне говоришь о Пандоре.
— Люсинда, она давно умерла.
— Но ты говоришь с ней во сне!
Он не знал, что и ответить.
— Ты просто должен был рассказать мне о ее дневнике.
— Люсинда, она давно умерла.
— Пол уж лучше бы ты изменил мне с живой! — воскликнула Люсинда.
Она закрыла рукой лицо, словно попыталась скрыть, что утратила самообладание. Пол вдруг увидел, какие у нее красные пальцы и обломанные ногти. Результат беспрерывного шитья весь последний месяц. Его сердце так и рвалось к ней. Но ноги не слушались, и он не двинулся с места.
Он попытался написать для нее дипломную работу. Но текст получался беспомощный и бессмысленный. После четырехчасового сидения за машинкой Ситон прочел напечатанные страницы и увидел, что родил всего лишь сотню дюжин одних и тех же слов о похищении ребенка Линдберга.
Оказывается, обвиненный в этом преступлении и отправленный на электрический стул немец-плотник был невиновен. Сына Линдберга выкрал английский романист Дэннис Уитли. Да-да, теперь он вспомнил, что Геринг будто бы наградил Линдберга медалью. Нацисты чествовали великого авиатора в Берлине, как раз перед началом войны.
Ситон скомкал страницы и пульнул ими в сторону мусорной корзины, затем посмотрел на часы. Впрочем, бесполезно. Честно говоря, он был не в состоянии сконцентрироваться, у него не было мотивации.
Он перестал бриться и зарос щетиной, после того как увидел отражение Пандоры в зеркале в ванной. Мертвая, она стояла вполоборота и смотрела на него. Похоже, она пролежала какое-то время в воде и теперь выглядела уже не так хорошо, как на лужайке у дома Фишера. В летнюю жару борода росла быстро, и дней через пять Ситон, на неискушенный взгляд, вполне мог сойти за капитана дальнего плавания.
Он ждал похорон брата. Дома в Ирландии, было принято быстро предавать покойного земле и лишь затем оплакивать его. Но британская полиция не спешила с выдачей тела и Ситону ничего не оставалось, как ждать, когда он сможет отвезти тело в Дублин, к измучившейся от переживаний матери. Ему представили заключение о вскрытии вместе с протоколом допроса свидетелей — приятелей Патрика. Оказалось, Патрик в тот день выпил. Ну и что с того? Патрик постоянно выпивал. Под вечер они все дружно зашли в паб на Парламентском холме, чтобы опрокинуть пару кружек, а затем вернулись на пруды еще раз окунуться. Такие показания полиция получила от Майка. На прудах дежурили спасатели, и они свое дело знали. Но пруд, в котором купалась их компания, был очень глубоким. Берега густо заросли деревьями, их ветви свисали до самой воды. У Патрика свело судорогой ногу, и он пошел ко дну. Повреждений на его теле обнаружено не было. Ничего такого, что могло бы повлечь за собой смерть. Его запутавшееся в водорослях тело нашли в двух футах от поверхности. Причина смерти — вода в легких. Что говорил Майку Патрик? Что Хэмпстедские пруды не для слабаков. Но ведь сам он был косая сажень в плечах, силен, как медведь, и плавал лучше многих.
Позвонил Боб Холливелл. Ситон понятия не имел, откуда тот узнал его номер. В любом случае, не из телефонного справочника. Возможно, от Майка Уайтхолла, или от Тима Купера, или от Терри Мессенджера. Или от кого-то еще. После необходимых слов соболезнования Боб поинтересовался, осталось ли у Пола желание взглянуть на хранящиеся у них ценности Пандоры.
— Вряд ли, Боб. Я завязал со всем этим.
Холливелл помолчал, а затем произнес.
— Пол, думаю, все же стоит тебе сказать. —
Чарльз Линдберг (1902–1974) — американский летчик, в 1927 г. совершивший первый трансатлантический перелет. В 1932 г. был похищен и убит полуторагодовалый сын Линдберга, несмотря на полную выплату назначенного выкупа. В 1934 г. по почерку на требовании о выкупе обнаружили предполагаемого убийцу — Бруно Гауптманна Обвиняемый свою вину не признал, но в 1936 г. был казнен на электрическом стуле. В начале Второй мировой войны (до вступления в нее США) Линдберг поддерживал нацистскую Германию.
