Нежданные гости порвались в жизнь Валентины Званцевой, принеся с собой холодный ветер прошлого. Дети бывшего мужа приехали сообщить о его смерти. Это значит, что теперь предстоит борьба за наследство — большой «чеховский» дом с мезонином. Визит родственников пробуждает воспоминания о любви и страшной обиде: мужа увела родная сестра-завистница. Тина с трудом возвращалась туда, где была счастлива и откуда уехала после предательства. У нее нет сомнений, как поступить со своей долей наследства, но сумеет ли она простить сестру, которой предательство не принесло счастья? И сможет ли сама вновь стать счастливой?
Авторы: Колочкова Вера Александровна
он даже и врач–то не детский! Чего он в ребячьих болезнях вообще понимает?
Тина промолчала, ничего на это Алешеньке не ответила. Потому что все, что он говорил, было совершеннейшей правдой — Леня Андреев действительно ходил вокруг их дома кругами. Как Тина появилась в Белоречье, так и кончилась относительно устроенная жизнь ее бывшего друга–влюбленного. И тишайшая ее подружка бывшая, Полинка, жена его, тоже покой потеряла. Пришла к Тине как–то то ли на судьбу пожаловаться, то ли за мужа просить…
— Тиночка, ты понимаешь, я ведь не могу без него вовсе! Оставь ты его мне, Тиночка! Ты же вон какая раскрасавица, ты себе сто раз другого найдешь!
— Полечка, ну что ты меня уговариваешь, как будто я врагиня–разлучница какая? И не думаю я ничего такого, и в мыслях нет…
— Правда? – с надеждой заглядывала ей в глаза Полинка. – А ты меня не обманываешь?
И правда меж вами ничего такого не было?
— Нет, Поля. Слово даю. Не было. И не будет ничего.
— Тиночка, я сейчас очень жалко выгляжу, да? Пришла, за мужа прошу… Знаю ведь, что он тебя любит, а все равно прошу…
— Да нет, Поль, ты не жалкая. Ты такая, какая есть. Не примеряй на себя платье чужой гордыни, не для тебя оно сшито. Раз для тебя важно провести свою жизнь рядом с любимым, значит, так тебе и полагается, не смотря ни на что. Каждый же от себя свою жизнь пляшет…
— А ты? Ты–то ведь не стала за своего мужа бороться? Ведь ты все еще его любишь, да, Тин? – тихо спросила Полинка, осторожно заглянув в зеленые и грустные Тинины глаза.
— Да. Люблю. И бороться не стала. Тут другое, Полин…Не смогла бы я за него бороться…
— Почему? Гордыни много? Или из–за Мисюськи? Она ведь к нему уехала, да? Все Белоречье только об этом и толкует, Тин. Все возмущаются, и тебя очень жалеют. Вот же зараза какая девка, правда? Носились–носились с ней, а она… Взяла и подвинула сестру! Мне так жалко тебя, Тиночка… Хотя ты сильная, тебе все нипочем. Это мне страшно в разведенках остаться, ужас как страшно! Как подумаю, так в глазах прямо темнеет. А тебе ведь не страшно, Тиночка? Хотя тоже страшно, наверное. Это после такого позору, когда родная сестра в разлучницах оказалась…
— Поль, прекрати! Хватит! Давай мы это с тобой обсуждать никогда не будем. Не спрашивай меня об этом больше никогда, ладно?
— Хорошо–хорошо, Тиночка! Не буду –не буду… Так значит, слово насчет Лени ты мне дала? Не уведешь его от меня? А то ведь тебе только пальцем поманить и осталось!
— Нет, Полечка, не уведу. Живи себе спокойно…
Однако слова своего, так уж получилось, Тина не сдержала. Затосковала страшно после того, как Алеша увез–таки от нее Митеньку в новую свою семью. Так затосковала, что хоть в петлю лезь. Отвернулась от нее тогда совсем жизнь, никакой такой музыки изнутри больше не слышалось. Сплошная глухомань да темень внутри поселилась. Если б не Леня, точно б не выжила она тогда, свернуло–скрутило бы ее в трубочку черное тоскливое одиночество…
Нет, одиночества как такового Тина совсем не боялась. Было оно не страшным, а иногда даже и необходимым состоянием, было «временем чистки–уборки души», как часто говаривал Антон. Они с ним вообще с полуслова–полувзгляда понимали друг друга и часто давали один другому время на это самое одиночество. Боже, какая жизнь у нее была там, в доме с мезонином — с огромной библиотекой, с душевным комфортом, с любовью, с тихой музыкой счастья внутри… Нет, не боялась Тина одиночества. Боялась она обиды, которая могла войти в нее полностью всей черной своей сутью, забрать ее себе на долгие годы, стать полноправной ее хозяйкой. Может, из–за страха оказаться с обидой этой один на один да не победить ее она и не отправила Леню в один из вечеров домой, как обычно, нарушив данное Полинке слово. А потом и на другой вечер он у нее задержался до ночи, и на третий…Полинка, правда, больше к ней не приходила. Терпела, наверное. Что и говорить — домой–то Тина «спасителя» своего честно отправляла, хоть и под утро иногда…
В общем, действительно спас он ее тогда, отогрел своей любовью, вытащил из черной внутренней глухомани, силы для жизни дал. И не только силы. Еще кое–чего произошло с Тиной за время этого «спасения». То самое и произошло, которое по всем ранее принятым от жизни приговорам–обстоятельствам вовсе не должно было с нею произойти. Но произошло же! Взяла и плюхнулась в обморок посреди урока в Белореченской родной школе, куда устроилась на работу учителем русского языка и литературы, перепугав бедных восьмиклассников вусмерть. А потом, в больнице уже, вылупила глаза от удивления на старую врачиху, которая сообщила ей менторски–равнодушным голосом:
