Нежданные гости порвались в жизнь Валентины Званцевой, принеся с собой холодный ветер прошлого. Дети бывшего мужа приехали сообщить о его смерти. Это значит, что теперь предстоит борьба за наследство — большой «чеховский» дом с мезонином. Визит родственников пробуждает воспоминания о любви и страшной обиде: мужа увела родная сестра-завистница. Тина с трудом возвращалась туда, где была счастлива и откуда уехала после предательства. У нее нет сомнений, как поступить со своей долей наследства, но сумеет ли она простить сестру, которой предательство не принесло счастья? И сможет ли сама вновь стать счастливой?
Авторы: Колочкова Вера Александровна
не считается семья полноценной. А в успешной жизни все должно иметь полную, настоящую цену! Вчера вон приятеля одного встретил, так он ему порассказывал, через какие мытарства они с женой прошли, чтоб ребенка этого родить! Какие деньги пришлось бешеные заплатить…Да уж, чего только люди не придумывают, чтоб не отстать от этой системы полноценности – даже деньги за рождение детей платят! Тут уж, наверное, и не до разговоров с ребеночком еще не родившимся, когда он тебе в копеечку влетает. Небось не устроила бы сегодня теща бесплатный концерт с этими разговорами, если б заплатила за этого Митькиного ребеночка. И с Анькиным пузом так же вот носилась, когда та беременная ходила…
Да и вообще, не нравится ему эта теща, мать Анькина! Полоумная какая–то тетка. Вот все у нее наоборот! Училка всего лишь школьная, а позволяет себе такие порой вольности… Несуразица какая–то выходит. А в жизни все должно всему соответствовать! Раз ты бедная училка – так и будь обычным, прибитым жизнью синим чулочком, как тебе по статусу и положено. Такой будь, какую тебе зарплату нищенскую платят. А не веди себя так смело–свободно, будто ты бизнес–вумен успешная. Даже про свалившееся так неожиданно наследство не соизволила с ним переговорить, видите ли. Как будто и без того у нее денег водится – куры не клюют. Нет, точно полоумная…Да и вообще, все они тут такие, с прибабахом немного…
***
10.
Выехали они из Белоречья только вечером. Пока в бане попарились, пока Анюта распрощалась с родственниками, уже и стемнело. Сонечка мирно спала на Анютиных руках, сложив кулачки на груди – умаялась за день. Олег молча вел машину, чуть наклонив красивой формы черноволосую породисто–кудрявую голову, взглядывал на дорогу исподлобья. Анюте показалось – сердится будто.
— Эй, ты чего такой загадочно–молчаливый сегодня? — тронула она его за плечо. – Расстроен чем?
— Да так… Досадно просто. Так я того мужика уламывал, чтоб он тебя на фирму свою взял… И все зря…
— Олег… Ну чего ты, ей богу! Сам же говоришь, они только открылись! Значит, у них работы невпроворот, и там надо дневать–ночевать сутками…
— Ну и что?
— Да ничего! Я говорила тебе уже – Сонечка маленькая еще! И грудная! Ей мать сейчас как никогда нужна! Ты думаешь, мне, что ли, не хочется работать пойти? Еще как хочется! Но… Нельзя пока…
— Ну, давай, превращайся в клушу, если тебе так хочется. Мне–то что, я как лучше сделать старался…Только не спохватись потом. Хотя не понимаю я этого, Аньк! Ведь вполне твоя мать может с Сонечкой посидеть! Ну, съездит она за своим наследством на пару дней…Кстати, что там хоть за наследство такое, я не понял?
— Там дом…
— Дача, что ли?
— Нет, не дача. Я так понимаю, особнячок какой–то. Мама же с мужем своим юридически не разводилась, вот теперь там и образовалось после его смерти трое наследников. Его дети и она. И ей, выходит, положена от этого особнячка одна законная треть.
— Ну, правильно… Так эти самые дети, значит, и приезжали наследство делить?
— Ну да…
— Погоди, Анька. Что–то я все равно не врубаюсь. А почему тогда их Митька братом да сестрой назвал?
— Потому что они наши брат и сестра. Двоюродные. Потому что их мать — мамина родная сестра.
— У–у–у… Вон оно в чем дело. Племянники, значит, тетушку обобрать решили… На родственных чувствах сыграть… Что ж, это и понятно. И не такое в жизни бывает. И сколько они ей отступного пообещали, интересно?
— Да ничего они ей как раз и не пообещали Эти наши брат и сестра не хотят ей ничего отдавать. Специально за ней сюда и приехали, чтоб сразу к нотариусу увезти. Чтоб она там отказную официально–собственноручно подписала. Так, говорят, положено юридически.
— Ну да… Конечно, конечно, положено так… — задумчиво подтвердил Олег, хищно–профессионально сузив глаза. – Именно к нотариусу, и именно официально–собственноручно… А она с ними не поехала, значит?
— Нет, не поехала.
— Ну что ж, молодец. Сообразила, значит. А то б они ее по дороге как раз бы и обработали, и в самом деле отказную бы подписала! Молодец… А сейчас она зачем туда рванула? Заявиться на свою законную долю? Так хоть бы у меня сначала проконсультировалась, что да как… Может, и я бы с ней съездил…
— Почему – заявиться? Нет. Она решила и впрямь этот отказ подписать.
— Как это? Ты что… Погоди, Аньк, я не понял… Зачем?!
— Что – зачем?
— Да на фига ей отказ–то подписывать? Она что, совсем у тебя чокнутая?
— Эй, ты поосторожнее с выражениями!
— Ой, да ладно… Да и вообще – как по другому–то скажешь? Сейчас альтруистами только ненормальных и признают!
— Олег, прекрати. Это, в конце концов,
