Дом теней

головы. Даже встав на цыпочки, она не сможет прочесть названия самых верхних книг. Как тут можно найти что-то? Она просительно взглянула на Майка, который подошёл к ближайшему окну и смотрел наружу, решительно отвернув голову, с неподвижными застывшими плечами, как у бабушки Хендрики.
Такер завершил обход комнаты и вернулся к той части, где, по словам бабушки, стояли детские книги. Он спросил:
—  А где телевизор? Сегодня суббота. Скоро «Космические рейдеры».
У Такера ещё не было часов, но когда он говорит, что время того-то и того-то, то обычно оказывается прав.
— Телевизор… может, его здесь совсем нет… — Сьюзан неожидано поняла, что вечером не видела новостей и вообще никаких вечерних программ.
—  Глупости! — Такер решительно двинулся к двери. — У всех есть телевизор. Я хочу смотреть «Космических рейдеров»!
Сьюзан обречённо поплелалсь за ним. Справиться с Такером не в её силах, но девочка всё же чувствовала ответственность за то, что он может натворить. А Такер уже пересёк холл и распахнул противоположную дверь. Они увидели ещё одну большую комнату; её закруглённый угол, примыкающий к башне, был ярко освещен солнцем. На всех окнах стояли лотки с растениями: цветами или папоротниками с длинными листьями. Какая-то женщина из лейки поливала цветы; в одной руке она держала лейку, другой срывала пожелтевшие листья.
—  Ну-ну, у вас не очень-то хороши дела, — говорила она, когда Сьюзан и Такер вошли в комнату. — Слишком много или слишком мало. Подождём и посмотрим. Посмотрите на эту календулу, вот как она выпрямилась.
Сьюзан поняла, что женщина разговаривает с растениями, а детей она, вероятно, ещё не заметила. Женщина была ниже бабушки Хендрики, и волосы у неё не совсем седые. Скорее голубоватые. Они причёсаны волнами, и в них торчит гребень. Лицо круглое, а у короткого носа чуть приподнятый кончик. Одета она в белое платье с широкой юбкой, с оборками из ярко-пурпурного ситца, белая блуза тоже с оборками, в ярких пурпурных цветах. Очки с очень большими стёклами; и это производило странное впечатление, потому что глаза казались вдвое крупнее, чем на обычном лице.
—  Вот и всё, — продолжала она. — Завтра будет много еды для растений. И хватайте столько солнца, сколько сможете. В это время года вам нужно солнце…
—  Вы разговариваете с растениями, — заявил Такер.
—   Боже мой! — женщина поставила лейку. — Вы настоящие Кайделлы, входите бесшумно, как индейцы. Говорят, так ходили индейцы, никто не мог их услышать. —  Мы Виланы, — поторопилась поправить Сьюзан. — Я Сьюзан, а это Такер.
—  А я миссис Кингсли. У вас есть ещё один… — она вопросительно посмотрела за Сьюзен и Такера.
—  Да, Майк.
—  Почему вы разговариваете с ними? — Такер указал на растения.
—  Потому что они живые и хотят, чтобы их заметили, — ответила миссис Кингсли. — Как бы тебе понравилось, если бы ты день за днём жил в доме, а с тобой никто бы не разговаривал?
Такер перевёл взгляд с растений на женщину, потом обратно.
—  Они отвечают? — с явным интересом спросил он.
—  Да, только по-своему — становятся крепче, лучше цветут. А где этот ваш брат? Нужно кое-что убрать. Все эти вещи в холле и на пороге, для них нужно найти место.
Перенося коробки в спальни, убирая другие в пустую комнату дальше по коридору, которую использовали как кладовку, дети забыли о библиотеке.
И им не пришлось работать одним. Миссис Кингсли надела широкий передник, закрывший почти всё её платье с оборками, и позвала девушку в таком же платье, только у неё оно было красное, а передник синий.
Миссис Кингсли называла её Элоиза, но сама Элоиза не изъявляла желания знакомиться с Виланами. Вещи она относила с таким видом, будто собиралась их вышвырнуть, и совсем не разговаривала с детьми. Конечно, она старше, должно быть, уже в средней школе или даже в колледже; и когда Сьюзан смотрела в её сторону, девушка всегда казалась сердитой.
Когда Сьюзан внесла последние коробки, в которых хранились её собственные вещи, к девочке лёгкой походкой подошла миссис Кингсли.
—  Теперь всё нужно убрать, — объявила она, — и немедленно… — женщина раскрыла дверь большого шкафа и провела рукой по пустым вешалкам. — Если тебе их не хватит, скажи мне. Ящики тоже готовы, — она подошла к бюро и стала раскрывать один ящик за другим. — Всё сложи и аккуратно спрячь. Твоя мама дала мне мешок стирки. Мы выстираем вещи в понедельник и развешаем их — ничто не сушит лучше чистого воздуха. Если сразу примешься за работу, Сьюзан, сможешь закончить до ланча.
И так властно звучал её голос, что Сьюзан принялась распаковываться, когда ещё не закрылась дверь за миссис Кингсли. И развешивала и укладывала вещи она очень старательно,