Дом теней

да. Но они давали больше, чем все мы. Мне хотелось купить швейный столик. Когда я была маленькой, он стоял в маминой комнате. Но триста долларов!
— Они не так транжирили деньги, когда дело дошло до кухни, — торжествующе усмехнулась миссис Кингсли. — Я купила форму для рождественских пудингов, — и она похлопала по деревянной качалке с глубоко вырезанными фигурами. — В следующее Рождество попробую рецепт Этта. Посмотрим, как она действует. А это что?
Она открыла дверцу машины и увидела коробку Сьюзан, и вторую рядом с ней, с книгами.
— Коробки с вещами, — быстро пояснила Сьюзан. — Вот эта моя. А вторая Майка. Миссис Риверс сказала, что в них вещи с чердака.
Миссис Кингсли фыркнула.
— Хлам, наверное. А где твои братья?
— Идут, — бабушка Хендрика помахала мальчикам, которые бежали от амбара. — Давайте убираться отсюда, пока не застряли в пробке. Торговля прошла быстрее, чем думали. Смотрите, как нагружают фургоны. Ну что ж, церковь получила немало. А Эстер этого и хотела.
— Хорошая собака, — заявил Такер. — Её зовут Батч, и она живёт у Джонни. Это охотничья собака. Джонни будет учить её охотиться.
— Собаки хороши, но на своём месте, — сказала бабушка Хендрика, садясь за руль машины. — И это место не в моём доме. Где Элоиза?
— Она сказала, что немного задержится, хочет помочь миссис Риверс, она и Лаура. Похоже, не одна Сьюзан присмотрела себе коробку, их очень хорошо продавали. Люди готовы рискнуть в поисках сокровищ. Хотя находят обычно только хлам. Престоны подвезут её к четырём.
Когда они приехали домой, Сьюзан первым делом занесла свою коробку. Отнести её наверх оказалось гораздо труднее, чем казалось на первый взгляд. Такер всё больше и больше говорил о собаке. И Сьюзан подумала, что рано или поздно на месте Дигби появится новый невидимый щенок.
Она слышала, как Майк пытается заинтересовать Такера тем, что окажется во второй коробке, но тот только презрительно спросил, кому нужны грязные старые книги.
Они уже поднялись в верхний коридор, когда Сьюзан запнулась и упала на колени, стараясь не выронить коробку. Выпало несколько страниц, проложенных для упаковки; коробка раскрылась, и на ковёр вывалились несколько сшитых вместе квадратных лоскутов.
— Платьяная цепочка прабабушки Льюти! — бабушка Хендрика поднималась за ними следом. Она наклонилась и подняла один из квадратов, за которым потянулись и остальные.
—  Это же свадебное платье бабушки Макадамс — и её праздничное платье, что тогда было почти так же важно. В таком платье ходили в церковь в первое воскресенье после свадьбы. А это платье сшили, когда дедушка Кайделл сделал ей предложение…
К удивлению Сьюзан, бабушка Хендрика села на пол и принялась разглядывать кусок за куском. Она улыбалась, время от времени кивала, словно встретила друга.
—  Как мы это любили, — сказала она. — Когда в холод мы оставались в постели, мама доставала эту цепочку и рассказывала историю каждого платья. Да ведь тут есть кусочки платьев времён ещё Люси Кимбл, гораздо более ста лет назад. Мне кажется, именно она начала эту цепочку. Она была отличной портнихой и каждый раз как шила платье по какому-то особому случаю, брала кусок материала, обшивала по краям и сохраняла. Потом в свои дни добавляли прабабушка Льюти и моя бабушка. Это сама история. Я совсем о них забыла. Но историю этих платьев я не забыла. Особенно теперь, когда вижу снова!
Она начала складывать квадрат за квадратом и передавать Сьюзан.
—  Это по праву принадлежит тебе, Сьюзан: ты старшая дочь в своём поколении. И в сущности единственная… — на мгновение она перестала улыбаться и сидела, глядя на руки, которые теперь устало лежали на коленях. Потом снова подняла голову.
—  А что ещё ты нашла, Сьюзан?
Сьюзан поспешила убрать бумагу, забивавшую для плотности коробку. Ей не терпелось посмотреть на фарфоровый предмет в углу. Она развернула старую ткань, которая под её пальцами легко расползалась на волокна, и действительно обнаружила маленькое дерево — толстый ствол и четыре ветви, поднятых в разных направлениях. В основании было круглое блюдце, как из кукольного чайного прибора. И хотя фарфор запылился и выглядел грязным, видны были цветы и бабочки, нарисо-ванные на ветвях. Сьюзан не могла понять, что это такое.
—  Дерево для колец! — воскликнула бабушка Хендрика. — Никогда такого не видела, Сьюзан? Оно стояло на туалетном столике, и на него вешали кольца, раздеваясь, — она коснулась конца одной ветви. — Не помню его, но оно красивое.
—  Мама сможет вешать на него часы, — Майк вернулся из своей комнаты, куда унёс свою коробку. — Ей понравится, Сью. Оно ведь старое?
—  Старое и хорошее.
В коробке оставался только ящичек,