Дом теней

и прижал к себе брата. Потом, сняв в себя пижаму, набросил на Такера. — Теперь мы знаем.
Не пытаясь высвободиться, Такер продолжал смотреть на стену, потом повернул голову к Майку.
—  Они хотят выйти. Майк кивнул.
—  Мы их выпустим, Таки, как только сможем. Сьюзан медленно покачала головой. Даже сейчас она не могла поверить, что это не кошмар, что всё это ей не приснилось. Давящий страх исчез, осталась только сильная слабость — как после простуды в прошлом году.
—  Дети… — голос бабушки Хендрйки явно утратил свою командирскую властность. Он прозвучал, как и голос Сьюзан, — слабо и потрясённо. — Дети… — снова начала она.
Но не смогла найти нужных слов. Майк отвёл Такера от стены.
—  Вы тоже это видели… — сказал он, не вопрос задал, а просто подтвердил факт.
Бабушка Хендрика издала странный звук. Но потом согласилась, отчасти с прежней решительностью:
—  Видела, да. Идёмте.
Она сделала шаг вперёд и подняла Такера. Прижимая его к себе, вынесла из кладовки, по-прежнему оглядываясь на стену. Такер не сопротивлялся, он даже положил голову ей на руки. Сьюзан пошла за ними. Майк догнал её, положил руку на плечо сестре, она ощутила тепло и поддержку. Никогда в жизни она так не нуждалась в них.
Миссис Кингсли стояла на ступеньках, ведущих в погреб.
—   Что…   —  начала  было  она  спрашивать.   Но  тут выражение лица бабушки Хендрики заставило её замолчать. Она повернулась и быстро стала подниматься, потом подождала, пока они все выйдут, выключила внизу свет, закрыла дверь и поставила на место брусья.
Бабушка Хендрика добралась до кресла-качалки и рухнула в него, по-прежнему держа на руках Такера. Он словно спал, глаза его были закрыты, но дышал он ровно.
—  Выпить что-нибудь горячего… — бабушка посмотрела на миссис Кингсли. — Вот что нам всем необходимо, Марта. Это было… О, я не хочу сейчас думать об этом. Не знаю, чему верить. После сегодняшней ночи просто не знаю.
Миссис Кингсли передала Майку старый вязаный платок, лежавший на скамье у очага, и мальчик закутался в него вместо пижамы, которая теперь согревала Такера. Потом миссис Кингсли поставила на огонь котелок, достала чашки, чай и насыпала в чайничек. Достала и кувшин с мёдом.
—  Лучшее средство для нервов — мёд. Не помешает после такого шока, — она словно говорила сама с собой. — Выпейте горячее, тогда, может быть, вы все не простудитесь. Не знаю, что случилось, но все вы очень расстроены, — она помолчала, подходя к зашумевшему котелку, потом взглянула на дверь погреба.
—  По правде говоря, мне никогда не хотелось спускаться туда. Никогда об этом не говорила, но теперь скажу. Что-то очень нехорошее там внизу. Никогда я не страдала от нервов, но… — она пожала плечами, сняла котелок и налила кипяток в чайник.
—  Пусть постоит минуту-две. Потом всё выпьете! — голос её теперь зазвучал по-сержантски строго. — Но хотела бы я знать, как этот молодой человек прошёл мимо меня. Только что спокойно лежал в кровати, и я думала, что он засыпает, а в следующее мгновение я увидела пустую постель. А когда пошла искать его, вас никого не было. Как будто все растворились в воздухе. Как в старых рассказах…
Бабушка Хендрика чуть распрямилась. Её лицо вновь приобрело нормальный цвет, она стала больше похожа на саму себя.
—  Рассказы? А что вы слышали, Марта?
И когда миссис Кингсли сразу не ответила, бабушка резко приказала:
—   Я хочу знать. О, вы вполне можете говорить в присутствии детей — после такой ночи! Я думаю, они теперь знают больше, чем многие жившие под этой крышей. Те даже не догадывались.
Миссис Кингсли достала небольшое ситечко и начала разливать чай по чашкам.
—   Вы знаете сами, мисс Хендрика, что есть здесь люди, которые не останутся в вашем доме на ночь и за ферму, как говаривал мой отец. Над этим домом всегда висело мрачное облако (хотя должна признать, что в новом крыле оно не чувствуется), с того самого кровавого дня. Я разумная женщина и всегда была такой. Даже когда была такой маленькой, как этот парень, которого вы держите, я никогда ничего себе не воображала. Но тут что-то чувствуется. А я должна быть сильно потрясена, чтобы признать это.
Но действует это всегда на детей. Не на взрослых. И не на всех детей. Может, на тех, в ком больше старой крови. Подумайте сами, мисс Хендрика. Я помню, как умер Гровер, и ваша двоюродная сестра поклялась, что ноги её больше не будет в этом доме. Его нашли в погребе, и у него тоже был жар. И говорил он странные вещи. Потом он убежал от сиделки, которую привезли из города, и упал со ступеней погреба. Он был так слаб, что все решили, будто он пропустил ступеньку и потому упал.
—  Были и другие…
—  Джетро и Эмили, Ричард и Тод,