Дом

тронута и удивлена, когда после омлета в кафе «Роуз» Джефф положил перед ней небольшой сверток. Сара осторожно развернула его и замерла, увидев красивую старинную булавку. Это был маленький золотой домик с крошечными бриллиантами вместо окон. Подарок был идеальный: щедрый и со значением.
— Какая прелесть! — воскликнула Сара. Булавку можно было носить с любым из костюмов, которые она надевала на работу. Она напоминала о Джеффе и о ее доме. Он подарил ей также книгу, в которой объяснялось, как производить плотницкие работы во время ремонта дома. Это была очень полезная книга. Джефф умел выбирать подарки.
Сара, в свою очередь, подарила ему несколько первых изданий книг по архитектуре в великолепных старинных кожаных переплетах. Она отыскала их в букинистической лавке в центральной части города. Книги обошлись ей в целое состояние и очень понравились Джеффу. Они будут великолепным добавлением к библиотеке, которую он собирал и которой очень гордился.
— Чем вы будете заниматься в праздники? — спросил Джефф, когда им подали кофе. Он выглядел усталым и довольно напряженным. Ему предстояло завершить несколько проектов, а теперь, когда вернулась Мари-Луиза, мирное течение его жизни было нарушено. Она всегда вторгалась в его жизнь подобно торнадо. С годами Джефф понял, что почти все, что говорилось о темпераменте рыжеволосых, являлось правдой. Мари-Луиза была импульсивной, динамичной и обладала необузданным темпераментом.
— Буду работать над своим домом, — просто ответила Сара. Ей не терпелось погрузиться в эту работу. Теперь, когда Фил уехал, она могла работать все уик-энды напролет и даже задерживаться до глубокой ночи. Она надеялась, что так праздничные дни пройдут быстрее. — В канун Рождества я ужинаю с бабушкой, мамой и с теми, кого они пригласят. Остальное время буду работать в доме. Наша фирма закрыта на каникулы с Рождества по Новый год.
— Моя тоже. Может быть, я приеду, чтобы помочь вам. Мари-Луиза настолько не любит праздники, что всегда становится особенно раздражительной в это время года. Она не только сама не любит их праздновать, но и воспринимает как личное оскорбление, когда празднует кто-нибудь другой, особенно я. — Сказав это, он рассмеялся, и Сара улыбнулась. Как бы это ни выглядело со стороны, у всех все было непросто. — Мари-Луиза подумывает о том, чтобы в Новый год поехать кататься на лыжах. Я на лыжах не катаюсь, так что, наверное, останусь здесь, чтобы доделать кое-какую работу. Когда-то я пробовал ездить вместе с ней и целыми днями скучал в гостинице, а она возвращалась такая усталая, что никуда не хотела идти вечером. В школьные годы она чуть было не попала на Олимпийские игры, так что Мари-Луиза заядлая лыжница. Когда-то она пыталась научить меня, но я безнадежен. Это единственный вид спорта, который мне не по нраву. Я не люблю холод. — Джефф улыбнулся. — И еще не люблю шлепаться на задницу, а Мари-Луиза хохочет надо мной. Поэтому теперь она ездит в Скво одна. Так нам обоим лучше.
— Приезжайте в любое время, когда захотите, — сказала Сара. Она понимала, что теперь, оставаясь в доме вдвоем, они будут вести себя более осмотрительно. После пикника он больше ни разу не поцеловал ее. Они оба согласились, что это не очень удачная идея, которая может принести им обоим проблемы, в результате чего кто-нибудь может пострадать. Саре не хотелось, чтобы пострадала она, Джеффу тоже этого не хотелось. Он согласился, что Сара права, хотя было чертовски трудно удержаться и не схватить ее в объятия, когда они оставались одни. Ради нее, да и ради собственного блага тоже Джефф держал себя в руках. И они часами работали бок о бок, даже не прикасаясь друг к другу. Следует признать, что иногда это было трудно. Но Джефф уважал желания Сары. И не хотел осложнять ситуацию с Мари-Луизой.
— Чем вы вдвоем занимаетесь в Рождество, если она не признает праздники? — спросила Сара, которой было любопытно узнать, как они живут вместе. Ведь, судя по всему, они очень сильно отличались друг от друга.
Прежде чем ответить, Джефф улыбнулся:
— Обычно мы ссоримся. Я ною по поводу того, что ее отношение к праздникам портит мне все удовольствие. А она говорит мне, что я неискренний, невежественный и меркантильный, что я являюсь жертвой системы, и тому подобную чушь. — Сара рассмеялась. — У нее было детство, как в романах у Диккенса: она жила с родственниками, которые ненавидели ее и жестоко обращались и с ней, и друг с другом. У нее нет особого уважения к семейным связям, традициям и религиозным праздникам. Она по-прежнему проводит много времени со своей родней, хотя все они терпеть не могут друг друга.
— Печально.
— Да, наверное. Она старается прикрыть свою печаль яростью. У нее это получается. —