Дом

совершила великолепный поступок, Сара. Просто мы немного ошеломлены. Я с большим удовольствием посмотрю дом. Вот уж никогда не думала, что снова увижу его. Мне даже не хотелось его видеть, но теперь, когда дом принадлежит тебе, вдруг захотелось… — Именно этого признания и ждала Сара. В отличие от Одри Мими всегда умела найти правильные слова.
— Может быть, сходим туда завтра, Мими? — Это был первый день Рождества. Сара чувствовала себя так, словно, будучи ребенком, собиралась показать бабушке что-то сделанное своими руками или нового щеночка. Ей хотелось, чтобы Мими и мать гордились ею. Хотя завоевать похвалу матери было всегда гораздо труднее, чем одобрение бабушки.
— Мы отправимся туда с самого утра, — решительно заявила Мими, стараясь побороть собственные страхи. Ей было совсем непросто возвратиться в этот дом, но ради Сары она была готова преодолеть все свои сомнения. К тому же Джордж изъявил желание пойти вместе с ними. Оставалось только уговорить Одри.
— Хорошо, — согласилась наконец и она. — Но не ждите, что я скажу, будто ты поступила правильно. Я не считаю, что это правильный поступок.
— Ничего другого я не буду ждать, мама, — сказала явно довольная Сара.
Посидев еще некоторое время в гостях, Сара уехала домой. Проезжая по Скотт-стрит, она улыбнулась дому, на дверь которого накануне повесила веночек.
Фил позвонил Саре в полночь, чтобы пожелать веселого Рождества. Он сказал, что дети вовсю развлекаются и он тоже. Сказал, что скучает по ней, и Сара ответила ему то же самое, а повесив трубку, печально подумала о том, что, видимо, никогда не будет у нее мужчины, с которым можно было бы проводить праздники.
На следующее утро она хотела было позвонить Джеффу и пожелать ему веселого Рождества, но побоялась, что ей ответит Мари-Луиза. И в конце концов так и не позвонила. Она отправилась прямиком в дом на Скотт-стрит и стала ждать свое семейство, которое должно было появиться к одиннадцати. Они приехали, опоздав всего на несколько минут. Мать заехала по дороге за Мими и Джорджем, делая вид, будто не знает, что они провели ночь вместе. Последние дни они были неразлучны. Джордж теперь явно имел преимущества перед всеми остальными поклонниками Мими. Сара поддразнивала бабушку и говорила, что всему виной уроки гольфа. А Одри утверждала, что все дело в доме в Палм-Спрингс. Как бы то ни было, но им было хорошо вместе, и Сара радовалась за них. По крайней мере хоть у одной женщины их семейства будут приличные отношения с мужчиной. И пусть уж этой женщиной будет Мими, ведь она была такой милой и, как никто другой, заслуживала того, чтобы счастливо провести остаток жизни. Саре казалось, что Джордж для нее — идеальный вариант.
Мими первой вошла в дом через парадную дверь и огляделась вокруг, как будто боялась увидеть призраков. Она медленно вошла в главный холл и, подойдя к большой лестнице, взглянула вверх, словно надеялась увидеть там лица знакомых людей. Когда она повернулась к Саре, по ее щекам текли слезы.
— Все выглядит именно так, как я помню, — тихо сказала она. — Я навсегда запомнила, как мама спускалась по этой лестнице в красивом вечернем платье и мехах, украшенная драгоценностями, а отец ждал ее внизу лестницы во фраке и цилиндре и улыбался. Мама была на редкость красивой женщиной.
Даже глядя на единственную фотографию, которая у нее была, Саре было нетрудно представить себе это. Было в Лили какое-то волшебное очарование. Она была похожа на кинозвезду или принцессу из волшебной сказки или на юную королеву.
Присутствие бабушки в этом доме как будто вселило жизнь в его стены. Они около часа бродили по главному этажу. Сара делилась своими планами относительно месторасположения и дизайна новой кухни. Притихшая Одри внимательно рассматривала обшивку стен и лепнину. Она обратила внимание на исключительно красивый паркет, который был явно вывезен из Европы. А Джордж с благоговением осматривал люстры. Да и кто бы остался к ним равнодушен?
— Отец привез их для матери из Австрии, — объяснила Мими, остановившись под одной из люстр. Пока их нельзя было зажигать, но Джефф уже приглашал мастеров, чтобы их укрепили, и теперь можно было не опасаться, что они рухнут кому-нибудь на голову. — Моя гувернантка однажды рассказывала мне о них, — задумчиво продолжала Мими. — Кажется, две из них из России, а остальные из Вены. А та, которая висит в маминой спальне, была привезена из Парижа. Когда отец строил этот дом, он обобрал немало замков по всей Европе. И ему удалось добиться исключительных результатов.
Следующие полчаса они провели на втором этаже, осмотрели гостиные, постояли в бальном зале с его позолотой, зеркалами и мозаичным полом, который сам по себе был произведением