Доминика из Долины оборотней

ты станешь сутками стоять у плиты, проявляя чудеса кулинарии, чтобы прокормить меня, вовсе нет. Я довольно неприхотлив в еде, предпочитаю мясо в любом виде и побольше, вот и всё. К тому же и сам неплохо готовлю.
– Правда?
– Конечно. А как, по-твоему, я выживал последние девятьсот лет?
– Действительно, как?
– Если честно, то у меня большую часть этого времени были поварихи, как правило – приходящие, – признался он. – Чтобы не заметили, что обед на несколько персон я поглощаю в гордом одиночестве. В средневековье было проще – когда на вертеле жарится целый кабан, сложно заметить, сколько именно от него отъедено кем-то одним за раз. В последние полвека стало ещё проще – куча ресторанов, предлагающих еду на вынос, фаст-фут, полуфабрикаты. Но готовить я всё же умею и сам. Конечно, шеф-поваром в ресторан меня не возьмут, но простая пища у меня получается довольно вкусно.
– А какая еда у тебя самая любимая, – поинтересовалась я.
– Кабан, зажаренный на вертеле, – усмехнулся Фрэнк.
– Я тебе говорила, что у нас тут есть свиноферма?
– Кажется, упоминала. Ты предлагаешь взять там кабанчика и зажарить на костре?
– Ну, не целого кабанчика. Можно взять мясо в цеху, а шампуры у нас есть.
– Хмм, а что, неплохая идея, – загорелся Фрэнк. – Можно приготовить мясо на ужин, и твоим родственникам не придётся снова сбрасываться, чтобы нас накормить.
– Договорились, – кивнула я, а потом растерянно посмотрела на стол. – Я опять увлеклась разговором и съела окорочка с костями?
– И я тоже. Но это не удивительно – косточки такие мягкие. Мы и виноград тоже с косточками съедим. Привыкай, теперь всё стало и проще, и сложнее одновременно.
После обеда вновь начались тренировки. Поначалу я снова занималась обувью – молнии, застёжки, шнурки. Последние мне давались хуже всего, но кое-какие успехи всё же были. Когда мне уже немного надоела обувь, Фрэнк вытащил из одной коробки кучу старой одежды. И снова – молнии, пуговицы, завязки. И снова сначала получалось плохо, поскольку и молнии на одежде были более хрупкими, и сам материал, по сравнению с обувью, намного тоньше. Но я старалась. И пусть до той лёгкости, с которой вещами манипулировал Фрэнк, мне ещё было далеко, но, сосредоточившись, свести потери к минимуму я уже могла.
В какой-то момент Фрэнк остановил тренировку.
– Достаточно. Ты устала.
– Я не устала, – покачала я головой. Действительно, физической усталости я не чувствовала, и если прежде мои мышцы обязательно затекли бы от однообразной позы – сидения на полу в позе лотоса, склонившись над очередной вещичкой, – то теперь этого не было и в помине.
– Скажем так – тебе это надоело, сильно надоело. Достаточно, а то сорвёшься.
Фрэнк в очередной раз подтвердил то, что я знала и раньше – он явно настроен на одну со мной волну. Он был прав – на меня уже накатывали волны раздражения, но я давила их силой воли. Я была бы рада бросить это скучное занятие, но всё же чувство ответственности заставило меня возразить.
– Я занимаюсь всего… сколько? Два часа?
– Два с половиной, – бросив взгляд на лежащий рядом с ним мобильник, уточнил Фрэнк.
– Но этого мало! – вздохнула я, помня, что вчера мои тренировки заняли в разы больше времени.
– Ты забываешь, что весь твой сегодняшний день – одна большая тренировка. Ты просто этого не осознавала. Вспомни, как ты готовила завтрак, как мы ходили в посёлок, как ели блины. Даже в пещере…
Я слегка покраснела. Мы сознательно избегали обсуждать то, что там произошло. Уж не знаю, по какой причине это делал Фрэнк, но у меня их было аж две – во-первых, я смущалась, вспоминая свою тогдашнюю смелось, а во-вторых, опасалась, что наброшусь на Фрэнка с требованием повторить, а место совсем неподходящее. Наверное, и у него так же – вон как глаза потемнели, стоило лишь упомянуть пещеру и произошедшее там.
– Но там была немного другая… тренировка.
– И это тоже, – глаза Фрэнка потемнели ещё сильнее. – Но… Вспомни, как ловко ты открыла бутылку с водой. И ты не порвала футболку Гейба, обмывая меня.
– Но я сломала застёжку на твоих брюках, – расстроенно возразила я.
– Только молнию, – Фрэнк продемонстрировал мне свои брюки, которые переодел, пока я кормила уток. – Видишь, здесь всего лишь слегка перекошена «собачка», порой это даже у людей случается, но сама молния на месте, как и пуговица. А ведь тогда ты ещё даже не училась их расстёгивать-застёгивать, да и ситуация заметно отличалась от спокойной тренировки. Поверь, Солнышко, тебе уже вовсе не обязательно тренироваться сутками, ты практически всему необходимому в быту научилась. Если не считать бумагу, конечно. Но листать книги и писать авторучкой в тетради ты будешь заново учиться