Доминика из Долины оборотней

она хрупка, девочки могут её случайно раздавить, они же не привыкли спать с кем-то, кто намного слабее их. Пусть они спят на кровати, а мы с Эбби устроимся здесь. Вот только займём спальню на пару минут, переодеться.
И, взяв Эбби за руку и вытащив с багажной полки свою сумку, Ричард решительно направился в спальню. Эбби покорно шла за ним, не сводя с него восхищённого взгляда.
– Тогда пусть там спят Рэнди и Ники, – внёс коррективу Эндрю.
– Одни? – вырвалось у Рэнди недовольное.
– Думаю, мы поместимся там все, вчетвером, – подхватила я. – Мы с Фрэнком вообще занимаем только одно место.
– Это как, если не секрет, – полюбопытствовал Дэн под смешки остальных.
М-да, прозвучало, конечно, двусмысленно, но нужно стоять до конца, делая вид, что сама я никакой двусмысленности не заметила. Глядя на Дэна честными невинными глазами, я сказала правду:
– Когда Фрэнк засыпает, то затаскивает меня на себя, так и спим. Я не возражаю, мне удобно, он же вон какой большой! – и я, жестом рыбака, развела руки, демонстрируя ширину плеч Фрэнка.
– То есть, ты у него вместо одеяльца? – уточнил Майкл.
– В принципе, да, – не стала я отрицать.
– Я тоже так когда-то делал, – признался вдруг Саймон, резко посерьёзнев.
– И я, – в тон ему отозвался Дэн. – Это у нас, похоже, семейное.
Я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять причину внезапной смены настроения, пока до меня не дошло – они вспомнили своих половинок. Которых потеряли. Бедные, как же это для них было ужасно!
В этот момент из спальни вышли Ричард и Эбби. На ней, вместо брючного костюма, была тёплая, светло-зелёная в цветочек, фланелевая пижама, Ричард так и остался в джинсах и футболке.
– Спальня свободна, – известил он нас, после чего подошёл к крайнему дивану, достал откуда-то из стены подушку, одеяло и простыню, быстро расстелил постель и уложил на неё Эбби, тщательно подоткнув ей одеяло. Потом из другого «тайника» вынул нечто, оказавшееся надувным матрасом, быстро надул его прямо ртом, игнорируя прилагающийся насос, положил на пол возле дивана, улёгся на него, как был, лишь сбросив обувь, и взял Эбби за руку.
– Сладких снов, котёнок. Дуглас, выключи свет. Ребята, постарайтесь не шуметь.
– Спокойной ночи, – Эбби чуть смущённо улыбнулась нам.
– Спокойной ночи, Эбби, – вразнобой ответили мы.
Свет погас, и все, кроме пилотов, разбрелись по самолёту, устраиваясь на ночь. Мы с Рэнди отправились в санузел, умыться и воспользоваться туалетом. Прекрасно понимая мою проблему, Рэнди открывала и закрывала для меня воду и нажимала на кнопку слива.
Сама я на это не решилась. Одно дело – случайно поломать что-то в палатке или даже в доме, хотя и там нежелательно, и совсем другое – испортить сантехнику в летящем на огромной высоте самолёте. Так что я старалась по возможности ни к чему не прикасаться, спасибо Рэнди, помогла мне со всем этим справиться, и только потом умылась сама. А так же сполоснула ноги, поскольку всё это время была босиком.
Когда мы вошли в спальню, оказалось, что мужчины уже разобрали постель, Гейб разулся и снял футболку, Фрэнк и так был в одних джинсах. Я оглядела двух мускулистых высоченных красавцев и сделала вывод.
– Мы, оборотни, конечно, красивы, но гаргульи вне конкуренции. Как же мне повезло!
– Не согласна, – возразила Рэнди. – Гаргульи – красавчики, да, но мой Гейб всё же красивее. Он вообще самый красивый на свете.
– В нашей семье самый красивый – Роджер, – не согласилась я. – Это общепризнанное мнение, кстати. Гейб на втором месте. Но Фрэнк красивее даже Роджера.
– Я видела Роджера. Да, красавец, не спорю. Но Гейб всё же красивее.
Мужчины с улыбкой переглянулись, и Фрэнк молча вышел.
– А что насчёт Алекса? – поинтересовался Гейб. – Мне казалось, именно он у нас в семье самый красивый.
Мы с Рэнди переглянулись и дружно помотали головой. Рэнди даже скривилась.
– Нет! Этот слизняк? Не-е-ет!
На этот раз я была полностью согласна с Рэнди. Может, черты лица у деда Алекса и были красивыми, и те, кто его не знал, были от его внешности в восторге, но те, кто был с ним близко знаком, его красоты не видели, всё портила окружающая его аура махрового эгоизма. Я видела его лишь дважды, но мне хватило и этого, чтобы сделать вывод. Придя к общему мнению по этому пункту, мы с Рэнди как-то сразу успокоились.
– Думаю, наши мужчины красивы одинаково, – предложила я компромисс.
– Да, – кивнула Рэнди, соглашаясь. – Для тебя нет никого, красивее Фрэнка, а для меня Гейб – самый прекрасный. И это нормально.
– Вообще-то, самый красивый – это я, – раздалось из салона. – Вы, девочки, пристрастны, но вам простительно.
Мы рассмеялись. Ну, конечно же, душенька