Доминика из Долины оборотней

незаметнее, но, в конце-то концов, это мамина подруга. И если миссис Клиффорд пострадает от кулаков мистера Бродерика – мама расстроится, а этого допустить нельзя.
Найдя себе оправдание, я подошла к скандалисту и втиснулась между ним и старушкой.
– Достаточно, – проговорила я как можно твёрже. – Я сочувствую вашей утрате, но это не повод набрасываться на невинного человека.
Возможно, что-то в моем голосе смогло пробиться сквозь замутнённое сознание мистера Бродерика, а может, он просто понял, что перед ним уже не крохотная безответная старушка, а кто-то другой, выше него на полголовы. В любом случае – он отошёл на пару шагов.
– Но она убила мою собаку, – уже вполовину тише проговорил он. – Она должна за это ответить! Я звоню в полицию.
– Ваше право, – кивнула я, приобнимая миссис Клиффорд за плечи и уводя в сторону дома. Обернувшись через плечо, я добавила. – Только её вины здесь нет. И это подтвердят свидетели.
Я мотнула головой в сторону нескольких человек – соседей и прохожих, – которые стояли неподалёку. Оглядевшись по сторонам, мистер Бродерик весь словно бы сдулся. Он уже не пытался кричать, что-то доказывать, угрожать. Достав из кармана большой носовой платок, он бережно переложил на него останки бедняги Бастера, после чего скрылся со своей скорбной ношей в своём доме.
Покачав головой, я сосредоточилась на миссис Клиффорд. Она сейчас, наверное, испытывает жуткий стресс и шок. Надеюсь, её сердце в порядке? Я усадила её на скамеечку, стоящую на веранде, а сама вернулась к её машине.
С трудом втиснувшись за руль зелёной малолитражки, а перегнала её на подъездную дорогу, освобождая проезд. Потом взяла с пассажирского сиденья сумку и вернулась на веранду. Протянув сумку миссис Клиффорд, я предложила отпереть дверь, если ей самой сложно.
– Спасибо тебе, деточка, но я справлюсь, – но она всё же приняла мою протянутую руку и, опираясь на неё, вошла в дом.
– Как вы себя чувствуете? – поинтересовалась я, усаживая её на диванчик в гостиной. – Есть кто-нибудь, кто сможет приехать, побыть с вами?
– Нет, – покачала она головой. – Мои дочка и зять живут в Хот-Спрингс. Давно зовут меня к себе, но я прожила в этом доме со своим Уильямом сорок три года, и не хочу уезжать отсюда. Здесь всё напоминает о нём.
– Понятно, – кивнула я. – Может, привезти к вам мою бабушку? Она побудет с вами немного.
– Спасибо, деточка, но я в порядке. Конечно, я не хотела такой смерти собачке мистера Бродерика, но в этом нет моей вины. Ведь нет же, правда?
– Конечно, нет, – успокоила я её. – Это был просто несчастный случай, я всё видела. И если мистер Бродерик всё же решит обратиться в полицию, то можете назвать им меня, как свидетеля.
Прости, папа.
– Ты славная девочка, – она похлопала меня по руке своей сухонькой ладошкой. – Спасибо тебе. А теперь иди домой, Элоиз тебя, наверное, уже заждалась.
На улице уже никого не было – все разошлись по своим делам. Лишь кровавое пятно на асфальте напоминало о произошедшей тут недавно трагедии. Я недолюбливала Бастера, да что там – я его терпеть не могла, но всё же такой смерти он не заслужил.
Вздохнув, я поехала, наконец, домой, думая, как бы поделикатнее рассказать о случившемся маме, чтобы не очень сильно её расстроить.
Я решила ничего не рассказывать до закрытия магазина – тогда мы все вместе соберёмся за ужином, и отец будет рядом, а не на другом этаже. Поддержит, если что. Но к тому времени меня саму ждали новости, настолько невероятные, что на какое-то время вытеснили из моей головы все мысли о погибшей собаке.
Сначала всё шло как обычно. Я подменила отца на время обеда, пообедала сама, потом мы вместе занимались магазином, я разобрала новые поступления, всё как всегда. Но где-то за полчаса до закрытия отцу позвонили. Я услышала только: «Привет, Джеффри», после чего он долго слушал собеседника, вставляя лишь слова типа: «Что? Это невероятно! Не может быть!»
Мне было безумно интересно, о чём таком мог ему рассказывать дядя Джеффри, но оставалось только ждать. В какой-то момент отец выбежал из подсобки и бросив мне: «Закрой магазин сама, пожалуйста», умчался наверх, продолжая держать трубку возле уха.
Ладно, узнаю попозже, что же там произошло. Дождавшись восьми часов, я заперла магазин и убрала деньги из кассы в сейф – в банк мы сдавали выручку по пятницам. Потом поднялась наверх. Родители явно были чем-то очень взволнованы, но, судя по их лицам, новости были хорошие.
– Собирай вещи, Ники, – улыбнулся мне отец. – Завтра мы летим в Долину.
– Но… но почему? – растерялась я. – Мы же только-только сюда переехали. Что случилось?
– Я не так выразился. Мы летим туда всего на пару дней. В среду вечером вернёмся обратно.