Доминика из Долины оборотней

или подать красивую раковину, но в основном наблюдал издали, не мешая мне наслаждаться изучением подводного мира.
Я так увлеклась своим восхитительным занятием, что совершенно забыла о времени. Даже начав испытывать лёгкий дискомфорт, я не сразу осознала, с чем он связан. Но тут же была подхвачена сильными руками и вынесена на поверхность.
– Дыши, Солнышко. – И когда я послушно сделала вдох, Фрэнк сокрушённо покачал головой. – Ну как же так можно? Моя хорошая, ты можешь очень долго не дышать под водой, но не бесконечно же.
– Неужели уже прошло полчаса? – не могла поверить я. Мне казалось, что прошло всего несколько минут, но, судя по тому, что кислород у меня начал заканчиваться…
– Даже больше.
– Ничего себе… Я не заметила…
– Ты просто очень увлеклась. Если хочешь, можем снова нырнуть.
Я хотела было согласиться, а потом вдруг осознала, что Фрэнк не просто удерживает меня на поверхности, я, влекомая каким-то инстинктом, уже умудрилась вновь обвиться вокруг него. И сейчас, когда я обнимала его за шею и видела его глаза близко-близко, очень тёмные глаза, когда мои ноги обвивали его талию, а под попкой я отчётливо чувствовала уже знакомый бугорок, когда моя, едва прикрытая купальником грудь буквально расплющилась о его, обнажённую, я вдруг поняла, что океан, ещё полчаса назад заслонивший для меня всё на свете, мгновенно отступил на второй план. А на первый выступил Фрэнк, мой прекрасный, мокрый, практически обнажённый и страстно желающий меня Фрэнк. И я поняла, что тоже хочу его, хочу безумно, хочу того, что было между нами в пещере, а так же большего, гораздо большего, всего, что только может дать мне Фрэнк, всего, что я сама могу ему дать. И никакие страхи перед новым и неизведанным меня уже не пугали, спасибо огромное Рэнди.
Фрэнк продолжал вопросительно смотреть на меня, дожидаясь ответа. И получил его, только не в словесной форме. Ещё крепче прижавшись к нему, я прикоснулась к его губам поцелуем, который он тут же подхватил, углубил, усилил. Моя рука переползла с шеи Фрэнка на его затылок, ероша мокрые волосы, его руки путешествовали по моей спине, в какой-то момент я осознала, что верхней части купальника на мне не осталось, что мои напряжённые соски трутся о его гладкую грудь, и это только усилило моё удовольствие от поцелуя. Робость первых прикосновений, осторожное изучение, знакомство с телами друг друга остались там, в пещере, сейчас мною управлял мощнейший инстинкт – я мечтала быть с Фрэнком, слиться с ним, стать с ним единым целым. И я ни капельки не боялась и даже не стеснялась – ведь это был мой Фрэнк, моя половинка, и то, что мы сейчас делали, было правильно.
Я почувствовала, что меня опустили спиной на что-то твёрдое – мы уже не были в воде, а я даже не заметила, как мы выбрались на берег. И поскольку меня уже не нужно было удерживать над водой, руки Фрэнка, получив свободу, принялись путешествовать по моему телу. Следом устремились губы, лаская, целуя, пощипывая мою грудь, в то время как руки спустились ниже, гораздо ниже, лаская как тогда, в пещере.
Сначала я ещё пыталась тоже ласкать Фрэнка, но в итоге меня хватало только на то, чтобы лежать и постанывать от наслаждения, которое дарили мне его умелые прикосновения, играя на моем теле, словно на музыкальном инструменте, даря удовольствие, которое всё нарастало и нарастало, а потом вдруг накрыло меня, словно цунами. Я вскрикнула, испытав то же самое непередаваемое удовольствие, как тогда, в пещере, а когда немного пришла в себя, то поняла, что Фрэнк надо мной и… во мне. Первой мыслью, промелькнувшей в моей голове, было: «Рэнди была права!» – ни боли, ни страха, только невероятное чувство наполненности и… правильности. Мы стали единым целым, одним телом, одной душой. Мне казалось, что именно к этому моменту я шла все эти годы, вся моя жизнь была лишь подготовкой к тому, что сейчас произошло. Подняв глаза на Фрэнка, я широко улыбнулась ему, но потом моя улыбка чуть увяла, поскольку взгляд, которым смотрел на меня Фрэнк, был каким-то… испуганным.
– Что случилось? – мне, наверное, тоже стоило испугаться, но совсем не хотелось.
– Я… – Фрэнк сглотнул, потом прокашлялся и начал снова. – Я сделал тебе очень больно?
О чём это он? Разве он не видит, не чувствует, как мне хорошо?
– Нет, – я замотала головой. – Мне не больно. Совсем.
– Правда? – Фрэнк внимательно вглядывался в моё лицо, словно пытаясь определить, не лгу ли я, чтобы его успокоить.
И тут до меня дошло – прежде он имел дело только с человеческими женщинами, я у него – первая бессмертная. В каком-то смысле и для него это первый раз, не совсем так же, как у меня, но всё же… И если мои страхи развеяла Рэнди, то вряд ли и его тоже кто-то мог так же просветить. Осознав это,