Доминика из Долины оборотней

затевает какую-то каверзу и не ошиблась. Звучно чмокнув меня в щеку, Фрэнк театральным шёпотом произнёс:
– Дорогая, может, воспользуемся тем, что дети спят, и…
– Господи, а можно это хотя бы не анонсировать, а? – раздался стон снизу. – Совесть имейте, мне подобное ещё лет тридцать не светит.
– Сорок, минимум! – тут же вскинулся Фрэнк.
– Ладно, ладно, как скажешь. – Снизу раздалось шуршание, потом я увидела, как Майкл, с завёрнутой в одеяло спящей Фанни на руках, удаляется от дома и исчезает в джунглях. До нас долетел его голос. – Всё, я ушёл, плодитесь и размножайтесь.
Фрэнк, давясь беззвучным смехом, откинулся на кровать, радуясь подложенной Майклу свинье. А я задумчиво протянула.
– Фрэнк, а ведь они не выдержат. Какие сорок? Тридцать, максимум. Ей будет пятьдесят, как было мне. И мы даже вякнуть ничего не сможем, считать-то они умеют.
– Даже слышать об этом не хочу! – застонал Фрэнк. – Наша крошка и этот… бугай! Нет, не раньше шестидесяти!
– Бугай? А сам-то ты кто? – захихикала я, а потом посерьёзнела. – Фрэнк, тебе лучше быть к этому готовым. Вспомни, единственным аргументом моего отца была моя человеческая хрупкость, только из-за этого ты согласился подождать, хотя не факт, что долго продержался бы.
– Думаю, месяц я бы выдержал.
– Теперь мы этого уже не узнаем. А Фанни уже бессмертная, мы даже это не можем Майклу предъявить. Вспомни, после моего перерождения отец косился на тебя, фыркал, бурчал себе под нос и изображал страдальца. Но реально сделать ничего не мог. И ты не сможешь. Смирись.
– Вот Синклер-то обрадуется, – вздохнул Фрэнк.
– Он уже радуется, – сообщила я мужу, вспомнив, как, узнав о том, что крошка Фанни уже обрела свою половинку, отец долго ржал, а потом с чувством продекламировал:

Теперь я продекламировала это Фрэнку. Он слегка обиженно глянул на меня.
– На чьей ты стороне?
– На твоей, конечно! – я поспешила утешить его поцелуем. – Но я смотрю на вещи реально, в отличие от вас. Кстати, что-то мне подсказывает, что отец радуется твоим будущим страданиям сейчас, пока Фанни маленькая, а отношение к ней Майкла скорее родительское. Но как только она из ребёнка начнёт превращаться в девушку, отец тут же окажется на твоей стороне, и вы, плечом к плечу, будете дружно коситься, фыркать и ворчать на Майкла. И ничего не сможете сделать. И даже аргумент с неудачным временем беременности их не удержит.
Да уж, то, что работает с Вэнди и в будущем поможет с близняшками, для уже бессмертной Фанни тоже не аргумент. Потому что для неё вопрос перерождения вообще не актуален.
Я вспомнила о Вэнди и вздохнула. Вот уж кому я действительно сочувствовала. А так же своему лучшему другу Эрику, по воли судьбы ставшему Купидоном для нас с Фрэнком, ведь это благодаря ему мы встретились. В каком-то смысле мы ответили ему той же услугой, ведь именно на нашей свадьбе он встретил Вэнди, свою, как оказалось, половинку. Моё предположение оказалось пророческим, вот только я-то думала, что он встретит кого-нибудь постарше. Так что школу он бросил несколько раньше, чем планировал, перебравшись в Долину, вместе с родителями, конечно.
Они стали неразлучны, как и все половинки. Разница в возрасте между ними лишь год, но гаргульи взрослеют быстрее, так что он-то переродился давным-давно, а Вэнди ждать подобного события ещё лет двадцать, плюс-минус. И вот этот самый «плюс-минус» портит жизнь влюблённой парочке и даёт некоторую надежду Роджеру и Каролине, родителям Вэнди.
Дело в том, что, в отличие от гаргулий, чей возраст перерождения известен с точностью до года, у оборотней он колеблется на несколько лет в обе стороны. Прежде это, в общем-то, никак не повлияло бы на решение влюблённой парочки не ждать перерождения Вэнди, в конце концов, гаргульи столетиями занимались любовью со смертными женщинами, и ничего. Но теперь нам известны новые факты – то, что женщины-оборотни не бесплодны, и что их двадцатилетний цикл активизируется в момент первой близости с половинкой.
А что, если перерождение тоже произойдёт спустя двадцать лет и придётся как раз на момент беременности? Ведь физиологически плод идеально подходит под тело своей матери, у человеческих женщин рождаются по-человечески хрупкие дети, у бессмертных – такие же изначально крепкие, как и они. И что случится, если