Доминика из Долины оборотней

– вновь вступил в разговор Дэн, – мы знали расположение разных помещений, куда нужно идти и что искать. А я координировал процесс. Кстати, одновременно были захвачены остальные три филиала теми нашими родственниками, кто жил к ним достаточно близко, чтобы к нужному моменту добраться до нужного места. Этого было достаточно, люди нам не соперники. В филиалах вообще всех обезвредили и упаковали так быстро, что люди и не поняли, что произошло. Только здесь эффекта внезапности не получилось.
– А что мне было делать? – возмутился Фрэнк. – Красться незаметно, пока Ники тут огнём жгли?
– Да я же тебя не упрекаю. Просто констатирую факт, вот и всё. В принципе, насколько я понял, здесь тоже всех упаковали без потерь. Практически.
– Те двое – не в счёт, – буркнул Фрэнк. – Они не́люди. Если все остальные живы – значит, записываем: «Без жертв».
– Хорошо-хорошо. Их бы всё равно вряд ли в живых оставили, не ты, так я бы прикончил обязательно. Или Гейб, увидь он свою племянницу в таком состоянии, – кивок в сторону повязки на моей ноге.
– Да любой из нас их прибил бы, – мрачно сказал Дуглас, а Пирс подтверждающе кивнул. – Мы стараемся не причинять вреда людям, но когда пытают нашего ребёнка…
– Народ, извините, что прерываю, но нет ли там ещё какой-нибудь готовой еды, – послышался голос дяди Ричарда. – Дэн, ты что-то говорил о рисовой каше с мясом?
Стоящие передо мной полукругом мужчины обернулись и расступились. Кто-то ахнул, кто-то удивлённо присвистнул. У меня самой перехватило дыхание.
На коленях дяди Ричарда клубочком свернулась довольно молодая женщина, на вид лет тридцати пяти-сорока. Лишь пара тонких морщинок на лбу и в уголках глаз выдавали её возраст. Волосы сочного каштанового цвета, едва тронутые сединой на висках, стали гуще и волнами окутывали Эбби, словно плащ. Изменилась и фигура женщины – истощённое едва ли не до состояния скелета тело налилось жизненной силой и округлилось во всех нужных местах. Это было поразительно – Эбби молодела буквально на глазах. Просто чудо какое-то!
– Пирс, давай-ка, сбегай, погрей даме кашку, – сказал Дуглас.
– И снова я, всегда я, – ворча, Пирс направился к нужной двери. – Все всегда мною командуют! Роб же младше, почему не он?
– Он пойдёт в следующий раз, – негромко бросил Дэн, прекрасно зная, что Пирс его услышит.
– Без проблем, – улыбнулся Роб.
– Эбби, это ваш дар – молодеть? – не выдержала я.
Все снова с любопытством уставились на женщину. Слегка поёжившись от всеобщего внимания, она ещё крепче прижалась к дяде Ричарду, словно ища у него защиту, а потом покачала головой.
– Нет, со мной такое впервые. Раньше я ещё никогда не старела.
– Тогда в чём же ваш дар? – поинтересовался Дэн.
– Это покажется вам странным, – покачала она головой. – Вы не поверите.
– Удивите нас, – ободряюще улыбнулся ей Дуглас.
– Ну, хорошо, – женщина тяжело вздохнула. – Я не старею.
Она замолчала. Мы тоже молчали, выжидающе глядя на неё.
– И ещё… – казалось, слова давались ей с трудом. – Меня нельзя убить.
Мы продолжали смотреть на неё с тем же выражением на лицах.
– Вы что, не слышите, что я вам говорю? – воскликнула женщина в недоумении. – Я – бессмертная!
– Мы тоже, – наконец нарушил молчание Дэн, пожимая плечами.
– Да нет же! Вы, наверное, не поняли! Я не про бессмертную душу говорю. Не про реинкарнацию. Я физически бессмертна! Мои раны зарастают на глазах. Меня не берут никакие смертельные болезни. Я не могу умереть! Ну, по крайней мере – не от голода, – чуть тише прошептала она.
– Пирс, покажи ей, – попросила я, поскольку он вышел из «кухни» с очередной тарелкой в руке.
– Нет, ну это уже перебор! – возмущённо воскликнул он, роясь одной рукой в кармане. – Уж ты-то точно младше меня, а значит, не можешь мною командовать.
– Я твоя бабушка! – веско уронила я и показала ему язык.
Утрированно-тяжело вздохнув, Пирс вытащил из кармана складной нож, потом передал тарелку дяде Ричарду и, раскрыв нож, резанул им по своей ладони.
Брызнула кровь. Эбби вскрикнула и уткнулась лицом в грудь дяди Ричарда.
– Уйди от нас, псих! – зарычал тот на Пирса. – Ты пугаешь мою Эбби.
– Пирс, нужно было палец порезать, – застонала я. – Чуть-чуть. Зачем было ладонь-то полосовать?
– На вас не угодишь, – буркнул тот, отходя и сжимая пораненную руку в кулак. – Всё, крови не видно, можешь кушать, Эбби. И извини, что напугал.
– Бабушка? – шепнул мне на ухо Фрэнк.
– Троюродная, – так же шёпотом ответила я. – Я в семье из третьего поколения, а Пирс – из пятого. Он – правнук моего дяди Гейба.
– А сколько всего в вашей семье поколений?
– Десять, считая с деда Алекса.
– В нашей семье пока только шесть,