Доминика из Долины оборотней

в жизни не качался. Всё и так прёт, без всяких тренировок.
– У нас примерно то же самое, – вступил в разговор Дуглас. – За год-два до обращения мы начинаем становиться… вот такими. Это нечто вроде сигнала, потому что такого точного возраста обращения, как у вас, у нас нет, разброс бывает до десяти лет. Но это происходит в уже взрослом возрасте, и после мы уже не меняемся. У вас же это происходит с подростками, которые потом ещё долго растут и взрослеют.
– Нас, помню, это больше всего поразило в Рэнди, – покачал головой Ричард. – Она была так похожа на нас, но, вместе с тем – именно в этом отличалась, продолжая расти после обращения. Про её крылья мы тогда ещё не знали.
– Но, даже несмотря на это – наши виды так похожи, – Фрэнк легонько поцеловал меня в волосы. – И пусть мы превращаемся в разных существ, суть одна – все мы являемся оборотнями в той или иной степени.
Хммм… Кстати об оборотнях… Я всё же решила проверить свою безумную теорию. Взглянув на лежащего рядом со мной щенка, я негромко произнесла:
– Малыш, хочешь шоколадку?
Щенок тут же повернул голову, а его взгляд направился точно на батончик, лежащий на диване, рядом со мной. Потом он поднял на меня взгляд и совершенно осознанно кивнул. Закрепим успех. Не делая ни единого жеста, я снова спросила:
– А, может, ты хочешь мюсли?
Голова собаки отчётливо мотнулась, после чего правая лапа указала на шоколадку.
– Собака понимает человеческую речь! – восхищённо присвистнул Роб. Все остальные, замерев, молча наблюдали за мной.
Я ещё раз взглянула на щенка – поднятые ушки, черные глазки, с интересом глядящие то на меня, то на шоколадку, абсолютное дружелюбие на мордашке и… всё ещё поджатый хвостик.
– Дуглас, ты не мог бы дать мне свою запасную футболку? – обратилась я к кузену. Того явно удивила моя просьба, но он, без вопросов, достал из рюкзака синюю футболку и протянул мне. Я показал её щенку.
– Хочешь?
Многократные кивки собаки невозможно было истолковать иначе как отчаянное: «ДА!!!» Мысленно улыбнувшись, поскольку моя невероятная теория находила всё больше подтверждений, я, под удивлёнными взглядами окружающих, натянула на щенка футболку, которая скрыла его целиком, вместе с задними лапами. Причём малыш помогал мне, просовывая голову и передние лапы в нужные отверстия, при этом явно стараясь не задеть мою раненную ногу. Расправив на нём футболку, я приготовилась ждать. Но долго ждать мне не пришлось – не успела я и глазом моргнуть, а на диване, рядом со мной, уже сидела кудрявая черноглазая девочка в огромной синей футболке.

28 октября 2020, среда, день третий
Раздался общий ошеломлённый вздох. Улыбаясь, я протянула девочке шоколадный батончик.
– Держи, малышка. Меня Ники зовут, а тебя?
– Я – Стейси, – ответила девочка и взяла шоколадку. – Спасибо. Но как ты догадалась?
– Действительно, как? – пробормотал Дэн.
– Твой хвостик, – пояснила я Стейси. – Собаки бывают очень умными, собаки могут понимать человеческую речь, но собаки не стесняются своей наготы.
– Ага, – доверительно шепнула Стейси, разворачивая батончик. – Вокруг столько мужчин, а я без трусиков. Я поэтому и обратиться раньше не могла – стеснялась.
– И в камере ты поэтому была в таком виде? – отходя от шока, спросил Фрэнк. – У тебя не было одежды?
– Одежда была, – покачала головой Стейси. – Но я знала, что как только стану человеком, меня убьют.
– Как ты узнала это, малышка? – присаживаясь перед девочкой на корточки, спросил Дэн.
– Я услышала. Когда я в облике собаки – мой слух становится намного острее. И нюх тоже. А вот вижу я в это время плохо. Зато от шерсти теплее и уютнее, поэтому я на ночь превращаюсь, раз уж тут всё равно знают – кто я. И однажды я уснула там, где меня исследовали, а проснулась уже тут. И услышала, как в коридоре кто-то на кого-то орёт: «Как я должен её пере… перепа…»
– Препарировать?
– Ага. Он говорил: «Мне нужен человеческий мозг. Дождитесь, когда она станет человеком – и везите ко мне, в операционную». А второй спросил: «Усыплять?» А первый сказал: «Нет. Она должна быть в сознании, когда я буду исследовать её мозг».
– С ума спрыгнуть… – пробормотал Роб
– И тогда я поняла, что пока не обращусь обратно в человека – буду жить. И оставалась собакой всё это время.
– Вот уж сюрприз для них был, – покачала я головой, поражаясь мужеству ребёнка, который сделал всё, чтобы выжить.
– Ага. Он очень злился, тот, кто ко мне приходил. Второй, на которого первый орал. Он меня и упрашивал, и конфеты предлагал,