Доминика из Долины оборотней

– Более чем, – дядя Гейб расплылся в улыбке.
– Имей в виду – это только до автобуса. Я не полезу в него с крыльями.
– Меня это вполне устраивает, – кивнул дядя Гейб.
Мужчина у него на руках что-то осторожно спросил, и дядя Гейб заговорил с ним на его языке. Неужели я здесь единственная, кто не знает итальянского? Срочно нужно выучить, неизвестно, что может в жизни пригодиться.
– Фрэнк, а тебе не нужно обратиться? Ты ведь тоже босиком.
– Не волнуйся, Солнышко. Для меня не страшны ни осколки, ни любой другой, опасный для босого человека мусор.
– Жаль, – пробормотала я, глядя на его ухо. Я с удовольствием полюбовалась бы этим «эльфийским чудом», но решила не настаивать. В конце концов, Фрэнк достаточно взрослый и сам знает, что для него лучше. Я доверяю его суждениям. Поэтому я перевела взгляд на Рэнди.
– Как ты удобно придумала с топиком.
– Заметила, да? – она чуть притормозила, чтобы идти вровень с Фрэнком. – А вот я до перерождения не смогла бы такое разглядеть, двигалась-то я сейчас молниеносно. Это мне мама подсказала, а придумала, вообще-то, моя тётя Энжи.
Рэнди слегка приподняла и раздвинула крылья, демонстрируя мне чёрный топик, на спине которого была большая овальная дыра, в которую точнёхонько вписывались крылья.
– Очень удобно, – продолжила она, вновь складывая крылья и закрывая спину. – Мужчинам хорошо, им можно спокойно ходить голыми по пояс. А вот для меня это проблема. Как альтернатива – драная одежда, но и это меня не особо устраивало. Хорошо, что среди твоих родственниц есть настоящие рукодельницы, выручили. Сама-то я даже нитку в иголку вставить не умею.
В этот момент идущий впереди Дэн остановился возле лестницы и оглянулся на колонну, следующую за ним.
– Сейчас мы будем подниматься очень быстро, поэтому советую всем людям закрыть глаза.
После чего повторил эту же фразу на итальянском. Дождавшись, пока люди выполнят его просьбу, он рванул вверх по лестнице на полной скорости, остальные помчались следом. Спустя пару секунд мы уже были наверху, покинули помещение и вышли за то, что раньше было огромными металлическими воротами в высоченной бетонной стене, «украшенной» сверху спиралью колючей проволоки. Я с удовольствием вдохнула свежий воздух и огляделась. Место было совершенно безлюдным, и, если не считать забора, за которым терялось одноэтажное строение базы, до горизонта не было видно никакого иного человеческого жилища. Конечно, обзор был ограничен холмистой местностью, но и того, что можно было увидеть, было вполне достаточно.
К воротам вела единственная дорога, на которой нас дожидался автобус. Пока мы шли к нему, уже нормальным шагом, я полной грудью вдыхала свежий воздух и любовалась уже начавшим слегка темнеть небом. Конечно, клаустрофобии у меня не было, но сознавать, что надо мной уже больше нет полутора сотен футов земли или скал, было большим облегчением. А каково пленникам, которые не видели неба неделями? Впрочем, поскольку с ними здесь не особо общались, надеюсь, до слов Адама они даже не подозревали, что всё это время находились глубоко под землёй.
Когда мы все уже разместились в очень комфортабельном автобусе, Дэн попросил водителя минутку подождать и выскочил наружу, к провожающему нас Коннору – двух других гаргулий я не увидела, наверное, они решили не покидать базу даже на минутку, – и, вынув из кармана свёрнутый поводок, молча протянул ему. Мужчины обменялись рукопожатиями, Дэн похлопал Коннора по плечу, и тот исчез за забором. Похоже, тот, кто издевался над Стейси, своё получит. Зуб за зуб, порка за порку, справедливо.
Когда автобус тронулся, какое-то время все молчали, видимо, каждому было о чём подумать. Но потом раздался голос Пирса.
– Эндрю, так что ты там узнал насчёт Кайла? Почему его держали на снотворном?
– Кайл, ты ведь дважды пытался покончить с собой, верно? – уточнил Эндрю.
– Верно, – щеки Кайла слегка окрасились румянцем смущения. – Я просто больше не мог. Я даже не помню, как долго меня держали в плену и исследовали. Сбился со счёта, сколько ран и болезней мне передали, изучая моё проклятье. В общем, в какой-то момент я не выдержал и решил, что лучше умереть, чем так мучиться. В первый раз я попытался напиться снотворного. Я знал, что нам дают его на ночь, перестал проглатывать таблетки, прятал их, а потом выпил сразу штук двадцать. Не сработало, меня откачали. После этого давать таблетки мне перестали. Тогда я в течение нескольких недель затачивал по ночам черенок ложки. А потом вскрыл себе вены. И снова неудачно, меня вытянули. С тех пор мне стали постоянно колоть снотворное. Не знаю, как долго.
– Четыре дня здесь, – подсказал Эндрю. – И ещё шесть до этого, в филиале.
– Но