DOOM. Трилогия

их, чтобы в случае надобности ими воспользоваться. Затем, взяв оружие и боеприпасы, обследовали комнату и обнаружили, что один из коридоров ведет в еще более просторное помещение, чем-то напоминающее небольшую площадь. После чего наткнулись на дверь, ведущую в узкий коридор.
— Я пойду первым, — сказал я.
— Ничего не имею против, — отозвалась Арлин.
Ритч, кажется, очень обрадовался, что на его долю выпало быть замыкающим.
Ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Не успели мы пройти несколько метров, как я услышал знакомые хрюкающие звуки и гнусавое сопение, от которого с души воротило настолько, что я, наверное, в жизни свинину больше есть не смогу Демоны не заставили себя долго ждать — они с глухим топотом громыхали по коридору прямо в наши объятия: бледно-розовые туши мускулистой плоти с клыками и тьмой тьмущей острых зубов.
Тем не менее после встречи с паровым демоном принимать розовых всерьез стало трудновато.
В узком коридоре разминуться с бандой не представлялось возможным. Оставалось только стрелять и целиться, целиться и стрелять.
— Отойдите назад! — распорядился я, и Арлин с Ритчем моментально выполнили мой приказ.
Я стал понемногу пятиться, не отводя глаз от приближавшегося противника. Чтобы уложить первого демона, потребовалось пять зарядов.
Арифметические подсчеты мне не по душе, однако демонов на нашу голову свалилось так много, что, несмотря на то, что мы набрали целую кучу боеприпасов, патроны расходовались с необычайной быстротой. Товарищи мои покинули коридор через ту же дверь, в которую вошли, а я, прижавшись спиной к стене, продолжал палить по розовым, как вдруг…
— Прекрати огонь! — раздался крик Арлин. По ее тону было понятно, что она не шутит.
Я рискнул обернуться. Девушка стояла в дверном проеме, держа в руках механическую пилу. Она дернула за шнур раз, другой, третий — и пила завелась, чудесным образом ожила и грозно зарычала, да так громко, что звук уступал по силе разве что реву парового демона.
Проскользнув мимо меня, Арлин подняла перед собой бешено вращающееся лезвие и вонзила его прямо в тело переднего демона.
— Подыхай, тварь розовая, гнида поганая! — закричала она.
Прозвучавшие слова показались немного странными, но результат превзошел все ожидания: кровь залила и ее, и меня, а пехотинец Сандерс с воинственным кличем, который даже падшего ангела мог заикой оставить, продолжала кромсать огромную розовую тушу.
Арлин пробиралась сквозь груду изрезанного мяса, без остановки работая пилой, лицо ее покрывали брызги крови монстров, смешивавшейся с каплями пота. Одному демону она напрочь отпилила лапу, из раны фонтаном хлестала кровь. Арлин поскользнулась в растекшейся кровавой луже, но, уже падая, смогла устоять и вонзить пилу в грудь следующего демона, который тут же испустил предсмертный хрип и сдох.
Я хотел ей помочь, но мне мешали розовые трупы. Арлин, отчаянно размахивая своим смертельным оружием, вынуждена была отступить немного назад. В этот момент здоровенный демон, которого она собиралась поразить, выбил когтями пилу у нее из рук.
Арлин не успела уклониться, и другая мощная, когтистая лапа пропорола ей тело. Она не закричала, просто тихо опустилась на пол.
Я думал, что это зрелище сведет меня с ума. Где-то в глубине души я был готов смириться с вероятностью того, что раньше или позже нас разорвут на куски. Но допустить, чтобы нас просто так забили насмерть, как скотину на бойне, я не мог!
Подхватив с пола пилу, я в полном озверении, завершил начатую Арлин дьявольскую работу, вонзив острые зубья инструмента прямо в морду розового гада, который нанес девушке удар. Я потерял счет убитым демонам и не знал, сколько их еще осталось. Я орудовал пилой, вонзая ее в розовых тварей, рассекая их плоть, так что кровавые фонтаны заливали стены. И это продолжалось до тех пор, пока убивать стало больше некого.
Красная пелена спала с моих глаз, и я вспомнил об Арлин. Обернувшись, я увидел рядом с ней Ритча; он пытался остановить кровотечение и оказать импровизированную первую помощь. Разодрав рукав моей куртки, мы получили некое подобие бинтов и залатали девушку так бережно и осторожно, как только могли.
Лицо ее было бледным, она до крайности ослабла, но не погибла.
— Двигаться можешь? — спросил я.
— Движение — жизнь, иначе мне каюк, — с трудом выдохнула Арлин, — так что, хочешь не хочешь, придется двигаться.
Мы помогли ей подняться на ноги. Я взял ее ружье и уже хотел было передать его Ритчу, но она решительно покачала головой.
— Эта пушка моя! — сказала она, гордо заявив свои права на оружие. Я не стал спорить.
Мы оставили тяжелую бензопилу на поле брани