DOOM. Трилогия

поблизости, — обратился он к ней, — люди могут поливать ее дерьмом.
Никогда бы не подумал, что услышу от Альберта что-то подобное, однако затем я все понял.
Это мог быть последний раз, когда мы видели Джилл. Альберт обращался к ней, как к взрослой. Она знала, как он был религиозен. Использование им таких слов значило для нее нечто особенное. Джилл улыбнулась Альберту. Он улыбнулся ей в ответ. Они поняли друг друга.
— Смотри, Арлин, — сказал я, пытаясь свернуть нашу бессмысленную беседу. — Когда они рекламируют эти свадебные костюмы в свободном падении, у меня и в мыслях нет стать их клиентом. Даже за бесплатно я не попытался бы заняться в таком костюме любовью. На Фобосе, когда бы я ни выходил за пределы зоны искусственной гравитации, у меня было больше проблем от них, чем от импов. Если бы кто-нибудь из монстров узнал о моей слабости, это бы сослужило им дополнительным оружием. К тому же, меня не прельщает смерть от потери крови. В любом случае, это не остановит меня в сражении с этими ублюдками.
— Нет, Флай, не остановит, — сказала Арлин, касаясь моей руки. Я заметил реакцию Альберта. Она была не очень очевидна. Не думаю, что это была ревность из-за физического контакта Арлин с кем-то другим. Привязанность Альберта к ней была так велика, что он отреагировал бессознательно.
— Я никогда раньше не упоминал о невесомости, — продолжал я, более нервно, чем ожидал, — потому что не хотел давать вам повод для беспокойства.
Она переключилась с шутливого тона голоса на твердый, серьезный, каким она обращалась к товарищам.
— Я бы никогда не узнала, если б ты не сказал мне, — сказала она. — Ты настоящий воин, Флай. Твои проблемы — не мое дело до тех пор, пока ты сам не пожелаешь, чтоб они таковыми стали.
Мы сидели в тесном помещении, соизмеряя друг друга взглядами, как делали это уже много раз. Она была милой девчонкой, эта Арлин Сандерс.
— На что это похоже? — спросила Джилл. Она думала, мы все еще обсуждаем нулевую гравитацию. Не могу винить ее в том, что она не поняла, что мы обратились к более взрослым темам.
Арлин снова активировала режим учителя.
— Ну, это как в парке развлечений, когда ты катаешься на американских горках, и при подъеме ты чувствуешь провал в глубине своего живота.
— Как при прыжке с парашютом, — Джилл опиралась на собственный опыт. — Или при падении. Вот почему это называется… как ты, Флай, это назвал?
— Свободное падение, — повторил я.
— Я бы не отказалась попробовать разок, — призналась Джилл. — Но как вы выдерживаете это…
— Целыми неделями? — помогла ей закончить Арлин.
Джилл покусывала нижнюю губу, это то, что она делала, когда усердно думала. В этот момент можно было ясно прочесть мысль на ее лице: «действительно ли я хочу полететь в космос»?
— К этому привыкаешь, — сказала ей Арлин.
— Да, — сказала Джилл, толком не смотря на нас. Как и многие гениальные люди, в некоторые моменты она думала вслух. Она смотрела на переборку, возможно, представляя себя завоевателем космоса.
— Я могу привыкнуть к чему угодно.
Затем она посмотрела на каждого из нас искоса. Сначала на Арлин, потом на Альберта, потом на меня. Постепенно она пришла в себя. Нас ждало расставание, возможно, навсегда.
— Вы не можете покинуть меня, — она прошептала это, но все мы услышали ее.
— У нас нет выбора, — ответил Альберт как можно мягче.
— Но вы говорили мне, что у людей всегда есть выбор, — Джилл обращалась к человеку, которого знала дольше всех других из взрослых. — Вы всегда говорили мне о свободе воли и права.
— Я не хочу расставаться, — сказал Альберт. — Я беспокоюсь о тебе, но тем не менее я знаю, что ты можешь о себе позаботиться.
— Я не хочу заботиться о себе, — почти кричала она. Корабль был звуконепроницаемым, так что она могла производить любой шум, не боясь разбудить демонов. Когда я увидел ее лицо, искаженное страданием, я пожелал, чтобы мы с Арлин все еще спорили по поводу нулевой гравитации. Что угодно, только бы не видеть этого.
— Вам меня не одурачить, — сказала она, обращаясь к каждому. Если бы взгляд мог убивать, мы бы сейчас забрызгали кушетки своими ошметками, словно вчерашние тыквы.
А затем она выстрелила в нас с самого мощного оружия:
— Вы не любите меня!
Это не честно. После всего, что мы сделали вместе, они хотят от меня избавиться. Я для них обуза. Они этого не признают. Они скажут, что хотят меня защитить. Готова поставить все на свете на то, что они скажут потом: Что это все для моего же блага, и они не хотят снова ввергать меня в опасности. Бла-бла-бла. Что как они могут брать меня в космос, который гораздо страшнее, чем морской монстр, который чуть не настиг нас, когда мы плыли к берегу. Да что может быть опасней, чем едва