DOOM. Трилогия

когда Арлин снова захочет говорить о нас. Кольцо оправдало надежды. Ее глаза смотрели на меня, затем соскальзывали на кольцо, а затем снова поднимались на меня.
— Это для меня — мир, — сказала она. — Целая вселенная.
Это были слова от самого сердца.
Я хотел, чтобы у нее были длинные волосы вместо военной стрижки. И взялся же откудато парикмахер на Гавайской базе, черт возьми! Если бы они были длинными, прядь волос могла бы случайно соскользнуть на ее глаза, и я мог бы ее убрать. Она вызывала во мне самые нежные чувства. Я не нарушил бы ради нее табу на секс, но это не значит, что я не чувствовал желания.
Всякий раз, когда выдавался случай, я намеревался напомнить ей о предложении.
С ней было нелегко. Флай не уставал говорить, что она самый храбрый человек на свете.
Сравнения с мужчиной напрашивались сами. У нее были нравы самого настоящего современного мужчины. Это — проблема. Ее проблема.
— Альберт, — хрипло проговорила она, — ты не пересмотрел мой вариант?
— Арлин, ты не пересмотрела мое предложение?
Она начала было отвечать, но оставила рот открытым на полуслове. Так она выглядела очень мило. Затем она проговорила:
— Ты произнес слово на букву “п”.
— Да, произнес.
— Кто нас поженит?
— Капитан Идальго — капитан нашего “корабля”. Медбот сказал, что он поправляется.
— Могу только представить, как он среагирует, когда мы попросим обвенчать нас.
Я не согласился.
— Капитан заметно поменялся за время миссии. Он тал лучше как человек Его горизонты расширились.
— Трудно не поменяться здесь, — пошутила она. Я не засмеялся. Иногда бывает время, когда нужна серьезность. Этот момент был как раз таким.
— Арлин, ты выйдешь за меня?
Она была явно разочарована мной. Мы играли в игру, где предполагалось, что я не буду действовать так прямо. Вполне можно было ожидать от нее каких-то непристойных действий, сейчас это было бы приемлемо. Не было определенного правила: я не предполагал использовать слово на букву “п”. Сейчас она не была крутой подругой Флая, сейчас она выбрала манеру поведения современной женщины, которая мне, кстати, не очень нравилась:
— Это было бы несправедливо по отношению к тебе.
Не думаю, что от начала времен нашлась бы хоть одна женщина, которая верила бы в эти слова.
— Я не верю в справедливость. Я верю в обещания. Ты — женщина своего слова. Ты соблюдаешь свои обязательства. Мы оба это знаем. Ты боишься пообещать, потому что сомневаешься, что сможешь сдержать свое слово.
— Тогда почему ты продолжаешь меня спрашивать?
Я пожал плечами.
— Мы принадлежим друг другу. Я чувствую это мозгом костей.
Она вздохнула.
— Мы не можем планировать будущее.
Я взял ее за руку, на которой было кольцо. Она сжала кисть в кулак.
— Арлин, женитьба — это не планирование будущего. Это обещание, которое может продлиться пять минут или пятьдесят лет. Будь честной. Ты боишься не того, что у нас не будет времени побыть вместе. Ты боишься, что у нас его будет слишком много.
Она вырвала руку, да так быстро, что ожерелье, зажатое в ее кулаке, зацепилось за мой палец. Выглядело, как будто мы были соединены пуповиной… а затем разъединились.
Ее голос звучал, словно девичий, когда она сказала:
— Я люблю тебя, Альберт, но никогда не говори мне, что я чувствую. И чего я боюсь.
Мы встретились с нашими худшими демонами. Мы распространяли смерть и разрушение среди уродцев, пришедших из тьмы. Но пропасть между нами было глубже, темнее и страшнее, чем задница парового демона.
В этот раз мы были спасены сержантом — старым добрым Флинном Таггартом. Он вернулся со своей последней сессии с Сеарсом и Роэбаком.
Наконец, он выглядел радостным.
— Если так будет продолжаться, я попробую себя в новом деле — межзвездного переводчика.
Капитан Идальго будет с нами на обеде. Сеарс и Роэбак рассказали мне о своем плане.
— А не лучше ли им было подождать обеда, когда все соберутся? — спросил я.
Он помотал головой.
— Не этим ребятам, Альберт. Они считают, что если они что-то говорят одному, это узнают и все остальные. Сдается мне, что у народа Клейв нет даже системы рангов.
Мы ждали, пока Арлин скажет что-нибудь. Это была наша привычка. Должно быть, я расстроил ее сильнее, чем думал. Она не участвовала в разговоре. Поэтому я спросил:
— Как думаешь, капитан снова захочет, чтобы мы ходили по струнке, когда поправится?
Я не хотел, чтобы это звучало с сарказмом. Я ничего не имел против капитана. Арлин могла бы за это поручиться… если бы не была на меня обижена. Но Флай принял это за сарказм.
— Поосторожнее, мистер! Капитан — все еще наш командир.