DOOM. Трилогия

на этот рыжий ковер.
Затем она подняла голову и посмотрела на меня самыми красивыми изумрудно-зелеными глазами в галактике.
— Я по прежнему лечу, — сказала она. — Но у нас будет время для медового месяца.
— Сколько? — осмелился я спросить.
— Шесть дней, — сказала она мягко. — Капитан Идальго сказал, что у нас будет шесть дней.
Мы можем на них рассчитывать. Он нас поженит.
Я снова поцеловал ее.
— Ты ведь не станешь одевать эти глупые стринги и стриптизерские лифчики? — спросил я.
— Я и не смогу. Эти вещи остались на Бове.
Она легонько укусила меня за ухо.
— Но Сеарс и Роэбак могут синтезировать все что угодно, — упорствовал я.
Ее губы прошлись по моим векам и перешли к левой щеке.
— Они не могут синтезировать всего.
Ее голос приглушился моей кожей.
— Чтож, мне нравится, когда ты… натуральная, — признался я, и подтвердил эти слова, облизывая ее натуральную шею.
— Я буду девочкой по соседству, — пообещала моя будущая жена.
— Нужно ли мне спрашивать, выбрала ли ты лучшего мужчину?
Мы оба засмеялись. Не то чтобы мы не оставили Флаю Таггарту никакого выбора. Я решил попросить Сеарса и Роэбака сделать на скорую руку смокинг для морпеха. Было что-то в их именах, что вдохновляло на эту мысль.
28
Дорогой Альберт.
Если я напишу это письмо достаточно быстро, то есть шанс, что ты получишь его до того, как пройдет много лет. Сеарс и Роэбак подали мне эту идею. Та же технология, которая делает возможным и путешествие сквозь Врата, и быстрое передвижение этого потрясного корабля, позволяет мне пользоваться почтой пре-световой скорости. Лазерные сообщения не намного быстрее максимальной скорости корабля, но вспомни, как быстро движется корабль! Если бы я сошла с ума и прямо перед нашим отбытием послала Фредам весточку, чтобы они расстилали для нас красные ковры, мы бы прибыли примерно через полчаса после того, как они получат сообщение.
“Пре-световой” — это термин, который не воздает здешним скоростям должное. На самом деле это едва-едва не скорость света. Фреды и наши ребята могут перемещаться как раз на ней.
Максимальная скорость корабля Сеарса и Роэбака — 99 99967 миль в земной час. Разве это не невероятно? Фактически, это путешествие сквозь врата без использования врат.
Мне хотелось бы, чтобы ты увидел наружность корабля, когда тот оттаял ото льда.
Клянусь, он выглядит точно как сигара. Флай не понимает моих отсылок к Фрэнку Р. Полу, художнику 1930, писавшему на научно-фантастические темы. Он создал множество космических кораблей именно такой формы. Этот стиль вышел из моды в 1950-х, когда началось умопомешательство с космическими тарелками. А мне кажется, есть еще очень много обликов и форм. Человеческая раса израсходовала так много энергии, пытаясь получить выгоду из каждой мелочи, что нам не доступно понимание многих вещей. Между прочим, я хотела поговорить об это раньше, но лучше об этом написать: я действительно верю, что в религии столько же воображения и интеллекта, как и в научной фантастике. Так должно быть. Просто вы принимаете все за истину, а я — за богатое воображение.
Перед появлением демонов, я считала вселенную унылой и предсказуемой. Но стоило мне увидеть первого замби на Фобосе, как я сменила свое мнение. Навсегда.
Возьмем, к примеру, это судно. Мне оно нравится. А бедный Флай его ненавидит. Он не перестает орать. Это не жалобы. Это не ворчание. Это именно крик. Он был разбалован искусственной гравитацией на базе. Зато я чуть ли не сожалела, покидая “Бову”. Нулевая гравитация прекрасна для моих сисек. Ах, забыла, тебе не нравится это слово. Грудей, конечно.
Женское тело просто лучше устроено для открытого космоса, чем мужское. Почему, ответь мне, Бог так с вами поступил, несчастные мальчики? Прости, ты знаешь, это просто шутка. Ах да, я сказала, что Флаю тяжело, но потом отвлеклась, не объяснив, в чем проблема. На клейвском корабле тоже нулевая гравитация, как и на “Бове”. Если бы ноги могли говорить, мои пищали бы от радости. Я могу провести всю жизнь в невесомости. Ты смог убедиться в этом после нашего медового месяца. Я так рада, что мы нашли тот запечатанный отсек в одной из зон с нулевой гравитацией. Нужно было держаться подальше от моих ног, дорогой.
Когда Флай узнал, что ему снова предстоит жить в невесомости, его первыми словами были: “О, черт!”. Ты знаешь, каким раздражительным он становится. Несмотря на это, Идальго убедил его, что корабль смоделирован блестяще. Его длина два километра. Ну, ты уже об этом знаешь. Мы могли видеть, что это далеко не шлюпка, еще когда он был во льду. В нем имеется основной коридор, и к нему примыкают остальные двигательные