Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
а любая нянька будет смотреть на него именно как на урода. Сам понимаешь, какая возможна реакция…
— А Черепаха?
— Это очень специфический случай. Она считает себя моей старшей сестрой и вынуждена терпеть некоторые мои заскоки в промежутках между воспитательным процессом, которому она предается по малейшему поводу. Но она еще очень любопытная и думает, что чем больше она узнает, тем сильнее станет в магическом плане. Собственно, не так уж она и не права, кое-что уже использовала из обычной книжки. Сапковский ей недаром полюбился. А еще она прекрасно знает, что границы моего терпения небезграничны. Так что в ней есть определенная готовность принимать каждого в том виде, в котором он существует. Не по обязанности, а по собственному желанию. Короче, есть только несколько разумных, которым я доверяю полностью, хотя и по разным причинам. Ей — доверяю.
— Разумных, но не людей?
— Мави — не человек. От нее много чего можно дождаться, кроме одного — предательства. Ладно, оставим это… Что там с фургонами?
— Есть, командир! — подчеркнуто послушным тоном ответил Рафик и отдал честь.
— К пустой голове руку не прикладывают, — грозно сказал я. — Три наряда вне очереди!
— Так точно, — обрадовался он. — Ты у нас не меньше командира роты, хотя неизвестно еще, насколько привираешь. А я так, приданный контингент для усиления, рангом пониже и пожиже. Три фургона готовы, в приличном состоянии, — уже серьезным тоном продолжил он, — я все пощупал и проверил. Только грузить — и вперед. Лошади не ах, но вполне здоровые. Тебе на них не скачки устраивать. Вот только я не въехал, вас двое, а кто третий поведет?
— А ты мне зачем? — изумился я. — За каждую денежную единицу, киса, я потребую множество мелких услуг. Для начала надо все стволы внимательно посмотреть и патроны не мешает проверить. Работы хватит на всех. Я еще тогда видел, что старье продают.
— Ничего удивительного, сюда все больше из закромов нашей родины попало в перестройку.
— Вот ржавые мне не нужны. Пусть не новое, но в хорошем состоянии. Там список большой, трудиться будем долго. Потом загрузим, сколько влезет, и вместе доедем до места, а там я подамся на ту сторону, а Черепаха останется здесь.
Он посмотрел на меня с сомнением.
— Нормально все будет, меня ждать будут.
— Может, все-таки стоит позвать моих?
— Только не в этот раз. Тут недалеко, до Мертвой Лощины.
— Ты совсем дурак? — изумленно спросил Рафик и посмотрел на меня как на больного.
Первая аномалия, с которой знакомят местных, была Мертвая Лощина. И расположена она совсем рядом — прямо за границей Зоны. Отошел километров на пятьдесят от реки, и вот она. Когда-то там был обычный лесок с любезными сердцу российскому березками и прочими осинками. Потом что-то случилось в очень давние времена, и заходить в лес стало все равно что присаживаться на включенный электрический стул в мокрых штанах. Из-под земли бил электрический разряд, и глупый посетитель, неважно, человек это или животное, превращался в обугленную тушку. Так что никакая живность там не проживала и даже заходить давно уже не пыталась. А деревья стояли, и издалека казалось, что все в полном порядке.
— Скажем так, меня долго учили пользоваться именно такими местами без вреда для здоровья. Так что я знаю, что делаю. Внутрь входить не будем, дойдем до границы, и я тебе интересный фокус покажу.
Я глянул на него и добавил:
— А будешь хорошим мальчиком, научу и внутрь заходить. Там опасны не бугры, а ямы. Какой дурак-рейдер сказал, что наступишь на кочку и помрешь? Покойники лежат внизу не потому, что упали сверху, а потому что бугры обходить вздумали понизу. Если осторожненько, то можно заходить. Только ничего ценного там все равно нет. Ни малейшего смысла лезть — этим место и хорошо, все обходят стороной.
— Ты прямо кладезь мудрости, — задумчиво пробормотал Рафик. — Только делиться не хочешь.
— С тобой же делюсь? Цени.
Лошади — это труд. Лошади требуют времени. Зато если ты вычистишь стойло, расчешешь гриву и хорошо поработаешь скребницей, не забудешь накормить и напоить своего Прыгуна, то имеешь полное право погладить его по морде и нежному бархатному носу, ощущая его благодарность и бескорыстную любовь. Конечно, он совсем не прочь получить еще и кусок хлеба с солью, но и без него он будет тебя радостно встречать и, если придется, защищать, а кусать чужих и бить копытами он умеет прекрасно. Нет у него в душе расчета, и он тоже один из немногих, которым можно доверять, не думая о причинах. Просто он тебя любит, и все. Кстати, и успокаивает такая привычная забота прекрасно, если, конечно, ты занимаешься своим приятелем, а не полусотней совершенно посторонних жеребцов.
Прокормить
