Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
удалось разложить чужие воспоминания по отдельным полочкам, но некоторые моменты я по-прежнему воспринимал эмоционально, так, как будто это касалось меня. Его родителей и сестру, его друзей и врагов.
Рафика я помнил таким, каким он был в армии. Он не особо изменился, только вроде как заматерел и воспринимался совершенно так же.
— Позвольте представить — Остроухий и Серая, род Волков, из Клана Пятипалых, — автоматически сказал я, пытаясь мысленно разобраться, где кончается внушение от Вожака, а где мое собственное отношение.
Они подошли и с интересом обнюхали новых знакомых.
— Мави нам всем представлять не надо, а они такие же, — сообщила Черепаха.
— Вы уж извините, — сказала Лена, — если я что-то порчу, но формальное представление закончено? Тогда надо двигаться.
Я просигналил волкам и залез в фургон, устроившись на передке. Лена села рядом, и в кузов моментально запрыгнула Красотка. Рафик пристроился сзади, в качестве конной охраны, а Черепаха с волками ушли вперед.
Некоторое время мы молчали, глядя на дорогу, потом Лена спросила:
— Я не поняла, что вы говорили вначале, но выглядело это так, как будто вы выясняли отношения.
— Что, так заметно? Мы выясняли подчиненность… Я, по вашим понятиям, боевик, а она… хм… заместитель командира по административным и хозяйственным делам. Это разные ведомства. Я сказал, что впрямую она мне приказывать не может, но, если убедит в правильности своего решения, а она знает больше меня про Зону, то я подчинюсь. А остальные, — добавил после паузы, — получают приказы от меня.
— Ты хорошо говоришь по-русски.
— Да уж.
Сзади раздалось явно насмешливое мурчание.
— Что, я опять сказала что-то не то?
— Все нормально… Просто у нас есть такие специалисты, которые могут взять что-то от тебя и передать другому. Не навыки, что даются от рождения — вроде быстрее бегать, дальше прыгать, — а знания. Ну к примеру, если я умею лечить лошадей, можно взять мои знания, чему я учился много лет, и передать тебе точь-в-точь. Если не тренировать себя и не заниматься делом, все это очень быстро испаряется из головы, но если постоянно упражняться, знания становятся твоими навсегда. Это очень сложно и умеют немногие, но иногда такое делают, когда у человека нет ученика или наследника. Только надо добровольное согласие обязательно, иначе можно доиграться до шизофрении. Зверь, в смысле Алексей, дал мне знание языка. Так что если я хорошо говорю по-русски — это значит, что он хорошо говорил. И словарный запас у меня точно такой же. Если он какого-то слова не знал, значит, и я его не знаю.
— Здорово врешь, — радостно сказала Красотка из-за спины на Языке Народа.
— Я хоть слово лжи сказал? А ты бы думала иногда, прежде чем влезать в разговор.
Она радостно засмеялась.
— Извини, — сказал я Лене, — Мави слишком придурошная, везде ищет причину приколоться.
— Сам такой, — возмущенно заявила кошка.
— Ты настолько ему доверяешь, — дождавшись, пока мы кончили переругиваться, спросила Лена, — что разрешил копаться у себя в мозгах?
— Кто сказал, что я ему доверяю? — изумился я. — Вопрос, доверяет ли он мне… Это он отдал мне часть себя, а мое дело оправдать такое доверие. Видишь ли, мы живем по другим понятиям, чем принято на Земле. Очень серьезно относимся к своим клятвам, и если уж даем слово, то нарушить его способны немногие. Уважать не будут. Никто не скажет: «Плевать я на тебя хотел» или «Я убью тебя», если он на самом деле не собирается это сделать. Тем более никто не скажет: «Я добровольно прошусь войти в Клан, но делать, что мне указывают старшие, не буду». Ага! Наиболее близки к этому самураи. Только мы живем не для господина, а для Клана. Есть долг жизни и долг смерти. Это как… э… правила совместного проживания и правила поведения на войне. Это надо часа три рассказывать, чтобы понятно было, и только основные законы… Ты мне тоже в двух словах не расскажешь Уголовный кодекс с разными другими административными законами и уставы в придачу, но живешь по ним каждый день и прекрасно знаешь, что можно и что нельзя. Глупо было бы посылать сюда кого-то, не понимающего языка и не соображающего, что происходит вокруг.
— А ты соображаешь?
— Поживем — увидим… Я еще один родственник из провинции, вроде Черепахи. Глухая такая деревня без цивилизации, со вспашкой земли на быках.
Лена искоса посмотрела на меня.
— От трактора или грузовика шарахаться не буду, с огнестрельным оружием знаком и в качестве разведки очень пригожусь. Не знаю, чего рейдеры умеют, но я наверняка не меньше знаю про Дикое поле и живущих в нем. Леса похуже, степи получше. А лучше Остроухого и Серой в дозоре все равно никого не найти.
— Я лучше, — сообщила
