Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
я прижал ее покрепче. И она продолжила рассказывать: — Они зачем-то меня раздели и в рот кляп вставили. Я думала, будут… ну, ты понимаешь… Ничего подобного. Привели коня и как мешок меня поперек спины кинули. Конь такой странный… Маленький и голова неправильной формы. Несколько часов везли, потом сюда сунули. Воду дали. И параша в углу. Сижу, жду неизвестно чего. А теперь и тебя скинули, и тоже голого. О! — воскликнула Даша и торопливо метнулась в угол. — Ты же пить, наверное, хочешь! — Она притащила большой кувшин с водой и протянула мне. Я долго с наслаждением пил. Вода, по запаху, была озерная, но не тухлая — уже хорошо. Получив сосуд обратно, она поставила его возле нар в изголовье и тут же снова залезла мне на колени.
— Они что, только так и ходят — голые, — с сомнением спросила, — и других заставляют? А вообще как это возможно в крысу превращаться?
«А, что теперь скрывать… — подумал я. — Видела она и так достаточно много. А завтра увидит и меня во всей красе. Что-то мне не сильно верится, что прискачет американская кавалерия на выручку. Даже Рафик не прискачет. Пару дней форы у крыс есть, и они не глупее Народа, должны были следы путать. Единственный вариант — тянуть время, но это не от меня зависит».
— Голыми они не ходят, — объяснил я, — просто одежда для животного не предназначена и при перекидывании рвется. Нормальный оборотень должен подумать, а что он, собственно, наденет после. Бегать голым по лесу или степи далеко не всегда приятно. Вот они себе спокойненько разделись в кустах, пока я с лошадьми возился, а ты ушами хлопала. В форме крысы атаковать в ближнем бою удобнее. Если бы хотели убить, просто бы выстрелили из лука. Наконечники, я видел, из кремня сделаны, очень неприятно при попадании. Входит в тело, и, когда вынимаешь, там остаются кусочки, и даже при легком ранении можно заработать гангрену. А раздели не из вредности, а как раз потому, что соображают. У меня на шее «Говорилка» была, под рубашкой ножи. И еще кое-что, — добавил после паузы. — Откуда им знать, может, и у тебя что-то спрятано. Теперь ни сигнала подать, ни подозрительных предметов не имеется.
— Оборотень? — переспросила Даша. — Оборотень — это волк. Еще вроде на востоке лисы бывают.
— Где на востоке? — ласково спросил я. — В Японии? Ты где вообще находишься, на Земле? Направо Корея, налево Россия? Это Дикое поле. Тут бегают очень странные типы. Оборотни, они тоже разные бывают. Но вот про крыс я слышал только легенды. Никогда не видел даже костей. Вроде жили они в далекие времена и очень неприятными созданиями были. Все члены одной группы кровные родственники, и по запаху они прекрасно друг друга отличают. Даже другая крыса — враг, разорвут его на части, учуяв посторонний запах. Мы разницы не чувствуем. Крыса — она и есть крыса, а они точно знают, кто свой, а кто нет. Там, где они живут, всех зашедших на их территорию убивают. А уж про настоящего чужака и говорить не стоит. И людоедством балуются.
— Как-то не похожи они на вымерших.
— Да уж. Они, согласно легенде, вовсе не вымерли. Их вырезали за эти милые привычки. Есть границы — что позволено и что запрещено. Убить врага — это где-то даже доблесть. А вот каннибализм — среди разумных запрещен абсолютно.
— Так, может, это другие? — с надеждой спросила она.
— Нет. Я с ними говорил. Завтра с утра нас отсюда вытащат, и мы будем драться. Проблема в том, что при любом результате никто не обещал нас отпустить.
— Ты что, понимаешь, что они говорят?
— Почти все.
Она долго молчала, и я чувствовал, как бьется ее сердце.
— Мы умрем?
Страхом от нее не пахло.
— Скорее всего.
Даша, потянувшись, поцеловала меня в губы. Это не было просто желание спрятаться от смерти.
— Я этого хочу, — прошептала она. — У меня ни с кем еще не было.
Призывный запах самки ни с чем не спутаешь. Я понял, что говорить что-то глупо. Еще более глупо строить из себя добродетельного типа. Мы целовались, и я гладил ее плечи и спину. Тело было неожиданно горячее, совсем не похоже, что она замерзла. Я осторожно уложил Дашу на спину, приподнялся над ней и, опираясь на руки, лег на нее сверху. Она хотела и ждала меня — и на меня накатила нежность, жалость и любовь к этому взрослому ребенку. Слишком это не похоже на обычные игры Народа. Наши девушки гуляют для удовольствия. А в первый раз какое удовольствие?
Я снова стал целовать ее лицо, шею и медленно опускался ниже, ощущая, как каждое мое прикосновение заставляет ее вздрагивать. Даша потянула меня к себе, держа ладонями мою голову. Вскрикнула она только один раз, обняв мою поясницу ногами и не отпуская.
Потом я долго нежно целовал ее. А она старательно изучала в темноте мое тело. Руки бродили сверху вниз, лаская лицо, грудь и с интересом проверяя состояние
