Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
тебе объяснить… Мы поздно женимся, и только когда детей хотим. Девушка сама решает, кто ей подходит, а кто нет.
Даша тут же радостно закивала.
— Меня вполне устраивает, — сообщила она. — Не вижу проблемы. Я тебя выбрала, и ты мой.
— Поговори с Черепахой, — с ужасом сказал я. — Не умею объяснять то, что все знают с детства.
— Это обязательно, — снисходительно пообещала она. — Я собираюсь быть хорошей женой и непременно выясню все, что можно.
«Ага, — подумал я. — Лучше не надо. Наши девушки, такие застенчивые до брака, после замужества становятся крикливыми и любят громко обсуждать с подружками неправильное, с их точки зрения, поведение мужа. Как в постели, так и вообще. А если недовольны, не стесняются ругаться так, что уши вянут. Чего им стесняться? Они пользуются полной неприкосновенностью. По крайней мере пока налево не гуляют».
— От начала ухаживания до замужества лет пять может пройти, и нужно еще проверить, не будет ли у потомства генетических болезней или других проблем.
— Вот с этим у нас нормально будет, я знаю. У детей есть две тени.
— Стоп! А ну-ка давай с этого места поподробнее.
Она смущенно посмотрела на меня.
— Я Сновидец.
— Давай, давай. Что такое Сновидец, я прекрасно знаю. Что ты такое видишь и как далеко?
— По-разному. Иногда годы, иногда дни. Раньше я многое не понимала, слишком странно и совершенно непохоже на Форт. — Она посмотрела мне в глаза. — Я давно знаю, что у будущего есть несколько вариантов. Сделаешь так — будет так, сделаешь по-другому — будущее изменится. Не всегда это зависит от тебя. Если бы Леха не вернулся, мы бы не встретились никогда. Но когда я его увидела — я поняла, что все будет так, как я хотела и надеялась.
Она несколько мгновений помолчала и продолжила:
— Я сижу за столом в очень странном доме, там двери вообще нет, только занавеска, хотя стены деревянные. И про этот дом точно знаю, что живой. Я не понимаю, как это возможно. — Она посмотрела на меня. Я кивнул. — Ну ладно, все равно рано или поздно узнаю. Под столом возятся двое маленьких мальчиков лет трех-четырех, и один из них наш. Твой и мой. Напротив сидит молодая женщина. Высокая и очень симпатичная. Тоже рыжая, как я, но более темная. Лицо с острым подбородком, нос курносый и глаза зеленые. Второй ребенок ее. Она говорит что-то на непонятном языке. То есть я, видящая сон, его не знаю. Но я, живущая там, знаю, что она говорит, что я очень рано забеременела снова. Торопиться с этим не надо. И вообще я дура, потому что такие вещи не должны быть случайными. Потом она говорит, что точно сказать пока нельзя, только месяца через три, но она не думает, что возможны проблемы, если в первый раз их не было. Вторую тень она уже сейчас видит. И все равно я должна каждые две недели заходить к ней, а не ждать, пока она сама придет, — Даша перевела дух и спросила: — Ты ее знаешь?
— Э… я думаю, да, это жена Лехи. Она как раз в этих вещах очень хорошо понимает и по описанию похожа, но откуда мне точно знать?
Даша удовлетворенно кивнула и продолжила:
— А потом зашел ты. Весь грязный и пыльный. С пулеметом на плече и старше, чем сегодня. Не намного, но старше. И ты обнял меня, а я была очень довольна. Я очень скучала без моего Медведя. Я откуда-то знала, что ты медведь, но не понимала, что это значит.
— И?
— Все. Я проснулась.
— Ты видишь себя во сне?
— Нет, — удивилась она. — Это невозможно. Я же не вижу себя сейчас со стороны, а это то же самое.
— Как ты была одета?
— Обычная рубашка и штаны из «Ткани» зеленовато-серо-коричневого цвета с пятнами, ну как камуфляж. — Она засмеялась. — Там, во сне, «Ткань» для меня обычное дело. На плече эмблема вышита — красная ладонь. И на ногах такие мягкие сапожки из кожи бизона, в которых чувствуешь себя очень удобно.
— А нож? Можешь рассказать, как он выглядит?
— Черепаха тоже спросила, вижу ли я нож. Это важно?
— Наши ножи не просто ножи, они много говорят понимающему. Вид, род, семья. Нож дарят ребенку родители, когда он становится подростком. Еще дарят жене.
Она улыбнулась и поцеловала меня. Очень даже приятно.
— Нож совершенно обычный, — вспоминая, задумчиво сказала Даша, — как у тебя. Форма лезвия такая же. Размер поменьше, под мою руку. На рукоятке голова медведя с оскаленными клыками, очень красиво. Материал какой-то странный, почти черный. И лезвие тоже черное, совершенно простое, на сталь не похоже, а рукоятка вроде как из кости. Как этот меч, что ты отнял у крысы. Есть клеймо, но я не обратила внимания и не помню. На ножнах надпись. — Она нагнулась и старательно нарисовала пальцем буквы в пыли.
Я задумчиво уставился на слова. Две буквы были написаны неправильно, точки сверху над словом явно не хватало, но фраза
