Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
Может, и стоящее дело – с лошади на скаку рубать, но там кругом деревья понатыканы. Еще неплохо бы иметь взвод с тяжелыми минометами и пулеметный взвод. Два восьмидесятидвухмиллиметровых миномета я точно видел, только они их с плотов сгружали, а мины в полном отсутствии. Гдето, видать, по дороге изрядно повеселились.
Кстати, насчет веселья. Вы то, что Живой говорит, внимательно слушайте и поправку делайте. Он не врет, но всего не выкладывает. Как там он выразился – «договорились про границу». Ага! – саркастически сказал Кузнец. – Видел я, как они договорились. Там телеги подъезжали, заваленные оружием и всяким барахлом. Ясное дело, точно не посчитаешь, но покойников они навалили кучу. Очень, я бы сказал, большую кучу. Тут же толком не поймешь, сколько в домах раньше жило, но тричетыре сотни точно наберется. Теперь ни одного жильца не осталось. Так минимум еще один такой поселок они пограбили на совесть. Серьезные люди, лучше не связываться, – убедительно покачал он головой, задумчиво глядя вдаль и словно заново переживая увиденное. Потом как бы стряхнул видение и продолжил: – Вовторых, зверюги эти по лагерю бродят. Ну, кошку с волками мы уже видели и убедились, на что они способны, но там была парочка очень больших экземпляров. Лев и медведь. Наши, земные, им в подметки не годятся. Те огромные, килограмм за триста весу в них будет, не меньше. И поменьше тоже были. Волков несколько, парочка леопардов и чтото страшно похожее на гориллу, только, – он помялся, – поизящнее, что ли. Зато когти на руках – мама не горюй, а за спиной рюкзак. Явно соображает, как жизнь себе облегчить. Не шимпанзе тебе какой…
Я теперь без вопросов верю и в жизнь в Диком поле, и в переселение. Они все явно жили севернее, по одежде видно. Этих на плотах прибыло не меньше двух сотен, и тех, что на острове, тоже три сотни наберется. Все молодые, больше привычные из луков стрелять. Очень характерная мускулатура. Стволы для них редкость и ценность. Дружелюбные – пожрать дали, к костру без вопросов пустили. Водку на какихто травах пили, лучше городской, а с самогоном и не сравнить. У них там танцы с песнями были по поводу встречи. Сидел, прислушивался – ничего не понял. К братьямславянам не имеют никакого отношения. Поанглийски тоже не говорят. Если выросли здесь, ничего удивительного – на фиг им американское наречие…
– А вывод? – спросил Рафик, не дождавшись продолжения.
– Вывод очень простой. Если в поселках есть еще такие камушки, тот, кто вовремя подсуетится и торговлю наладит с Зоной, очень обеспеченным человеком будет. Маяки они поставили, теперь все вокруг им принадлежит. Жаль, что я к купеческому делу совершенно не приспособлен. Зато, – после паузы добавил он, – я очень хорошо умею добывать Вещи. Только их еще надо уметь продать. Лучше бы вы пошли отдыхать, чтобы потом разбойничков не прощелкали. Очень обидно будет…
Я тихо вошел и, стараясь не бряцать железом, сложил оружие в угол. Даша, свернувшись калачиком на постели и высунув ногу изпод одеяла, спокойно спала. Положено при взгляде на нее чувствовать желание защищать нежное и слабое создание, именуемое женой. Физически она, может, и слабее нас, но вот, как выяснилось, когда Охотница пожелала проверить ее на владение холодным оружием, ножом орудует не хуже меня. Запросто порежет на куски большинство из моих знакомых. Учили ее всерьез, и учили не пугать, а сразу убивать, что она способна проделать совершенно непринужденно. А характер имеет железный и прекрасно знает, чего добивается. Если вначале ее именовали Хозяйкой все больше с иронией, то очень скоро начали принимать всерьез, и, без всяких выборов, она прочно уселась в кресло мирного вождя.
Дыхание жены еле заметно изменилось, и я поспешно сказал, пока она не полезла за наганом:
– Я это.
– Я – это кто? – садясь на кровати, спросила Даша.
– Я – это я и есть, – сообщаю я и плюхаюсь рядом.
– Холодный какой, – недовольно сказала она, залезая руками мне под майку, – давай под одеяло, греться будем. Нет, – прижимаясь ко мне, заявила она, – всетаки я не понимаю, кто ты такой. Ярославом называть глупо, Живым уже не положено. Гном – это какоето издевательство. Вожак у нас один уже имеется, и поглавнее тебя будет. Муж – это излишне официально. – При этом она растирала мне плечи, постепенно спускаясь все ниже по спине. – Как вы вообще в записях разбираетесь? Один и тот же индивид может именоваться в разное время различными именами. Жора, он же Гоша, он же Игорь, он же Георгий, – с иронией процитировала она фразу из известного фильма, – годится только для полиции, а не в семейной жизни.
– Вот только не надо мне заливать, что тебя дома
