Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
их взглядом, ответил Митрич. – Я из первого поколения переселенцев и в свое время держал продовольственный рынок. Тот, что сейчас Малым называют. Вот как передел начался, прижали меня вместе с моей бандой всерьез. Хотя назвать это бандитизмом, – он усмехнулся, – сложно. Я сам средним полицейским начальником был, и ребята мои почти все тоже, и за рынком мы следили вполне официально, даже делиться с более высокими чинами не забывали. Вот только подул ветер перемен, и началось перераспределение собственности. Был выбор – героически погибнуть или отойти в сторону. Помирать както не захотелось, вот и договорился. Ребята все больше по другим группировкам поразбежались, и многие не пережили лихие времена, а я вот сижу – никому не интересен. Коечто от старых накоплений сохранилось, так что жить можно. Но в новую компанию уже не пускают. Вот по старой памяти могу запросто зайти к некоторым знакомым, имеющим серьезный вес, и они делятся со мной разными слухами и интересными историями. А на самом деле – тоска. Кто высоко сидел, больнее падать. Назад хочется, но уже не можешь.
Он посмотрел Призраку в глаза.
– Есть в тебе чтото такое, – он побарабанил пальцами по столу, – убеждающее. Заинтересовал ты меня. Почему не попробовать проверить выпавший шанс, все лучше, чем дожидаться смерти, сидя на стуле. Давайка прогуляемся до моего дома. Незачем в этой обстановке балаболить.
Это уже было серьезным предложением. Где он жил, никто толком не знал, местных завсегдатаев Митрич домой не приглашал.
– Надо ведь серьезно обсудить не просто идею, а конкретное воплощение. Вполне официально зарегистрировать подобную фирму в городском совете. И где мое место в ней – тоже не мешает договориться.
– Конечно, – поднимаясь, согласился Призрак. – Есть у меня для начала очень подходящий участок, и неплохо было бы узнать, каким образом не переплатить…
Силин Антон Васильевич стоял, задумчиво ковыряя землю каблуком. Вот именно так, а не по подозрительной кличке он теперь именовался всеми, хотя по отчеству пока еще никто его не называл, кроме подчиненных. Всему свое время, хотя сам Призрак считал, что обычай этот странный. Должно быть не отчество, а матчество . Отец сегодня есть, а завтра неизвестно где. Мать всегда остается матерью, и неизвестно, от конкретного ли мужа родила или всю жизнь морочила мужику голову. Может, у оборотней с такими вещами сложнее, но люди абсолютные идиоты. И это не его мнение. Изучая койкакие материалы по человеческой психологии, в библиотеке наткнулся он на интересную заметку. В Америке в конце семидесятых проводили анонимный опрос. Двадцать пять процентов женщин сказали, что ребенок не от мужа. Попало это исследование в газеты, и мужики потащили детей на генетический анализ. И что оказалось? Чистая правда. Четверть детей, по статистике, не от мужа.
«Неплохо, – размышлял он, – если учесть, что снег сошел совсем недавно. Время еще есть – почва подсохнет, да и падать мягче будет с лошади…»
Солнце только вставало, плохо различимое за облаками, и весеннее утро было страшно холодное, да еще и с противным сырым ветром. Пока все шло прекрасно.
Идея скачек, подкрепленная обещанием призов, страшно заинтересовала местное общество. Уже десятки владельцев верховых лошадей поспешили зарегистрироваться, и поток желающих не останавливался. Он еще не знал каждую лошадь в округе, способную участвовать, но скоро будет знать.
Многим и деньги были не нужны, но хотелось себя показать. С каждого брался небольшой взнос за участие, и человек предупреждался, что, если лошадь заявлена в качестве участника скачки, в течение последнего часа перед стартом снять ее с соревнований может только ветеринар. Еще не хватало, чтобы, обнаружив лучшую лошадь, заявленную на тот же заезд, владелец дал задний ход и забрал деньги.
А проблем пока было много. Если дистанцию забега или категории лошадей можно было взять из справочника, то все остальное на глазок, подсказать некому. Ставить рядом надо было не только однолеток, но еще и срежиссировать так, чтобы было именно зрелище. Какой интерес, если сразу видно, кто победит? А это в первый раз, людям должно понравиться ходить сюда.
Хорошо еще, что Призраку не требовалось больших усилий определить, на что именно способны скакуны. Чтобы житель равнин с его опытом не понимал в лошадях? Такого просто не бывает!
Он умел точно оценить любую лошадь с первого взгляда, но никогда не ограничивался этим. Тщательный осмотр все равно необходим не меньше, чем когда покупаешь. Точные знания о возможностях лошади или хитрости хозяина, а может,
