Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
цены невысокие. Если не хотите в толпе, можете сейчас своих товарищей позвать и поесть. На всякий случай и вышибала имеется. Вы должны были видеть во дворе – орк. С дубинкой обращается просто загляденье, – намекающее сообщил он. – Еще ни одного трупа не было. На вопросы отвечаю, пока никого нет. – Он вышел изза стойки и уселся напротив нас, поставив на стол две поллитровые кружки с пивом. – Угощайтесь. Вы первые, кто пришел из другого района, где люди проживают. Самому интересно, не платили бы от Города, поселил бы бесплатно. Обменяемся информацией?
– Нам бы не хотелось, чтобы это стало широко известно, – попросил я. – Пока, во всяком случае.
– Что у вас с больницей? – одновременно спросила Черепаха.
– Что вы пришли с севера, все равно скоро многие узнают, – ответил Нисим. – Не так уж нас и много, чтобы в подобном деле тайны имелись. Непременно расскажет не один, так другой. Не Дов, так официант. Но если не хотите, никому не скажу. – Он улыбнулся. – Пока. А про больницу… С самого начала развернут полевой госпиталь, мы его с Земли притащили. Может принимать до пятисот пациентов в день, но это по максимуму, до сих пор столько не требовалось. До ста коек для лежачих больных и полсотни для реанимации. Если уж совсем паршиво – к эльфам, но это очень и очень дорого. Есть операционные, реаниматорская, изолятор, родильное отделение, детская палата, рентген и аптека. Там половина средств из местных растений от леших. Они на этом специализируются. Регулярные поставки из леса. Больше им предложить нечего, кроме древесины, но егеря рубить деревья не позволяют. Бзик у них на этой почве. Вполне понятный, впрочем. Все кругом свели, кроме ихнего леса, только теперь люди начали сажать и других заставляют. Поэтому и дружба у нас такая замечательная.
Антибиотики свои производим и мак опиумный выращиваем и как обезболивающее, и как наркоз. Работает в больнице примерно двести пятьдесят человек, включая сорок врачей и специалистов, двадцать медсестер и несколько фельдшеров. В свое время притащили много тонн разного медицинского оборудования, но многое быстро сдохло, пока разобрались, что к чему. Здесь в долине три места, где постоянно импульсы электромагнитные выдают. Чем дальше от озер, тем сложнее. Все моментально перестает работать. Спасибо оборотнямсобакам – научили экраны ставить, но это годится только для стационарного оборудования. Комнату или двигатель закрыть можно, но все это проблематично. Проще вырубать по графику. – Он вопросительно посмотрел на нас.
– А, – ответила Черепаха, – на реках та же история. Пятьдесят километров в любую сторону от реки – и электроника не работает. Или работает, но до первой аномалии, или плохо работает, или прекрасно работает – никогда не угадаешь. И в Нахаловке ничего такого нет. Обычная операционная с двумя хирургами, пяток медсестер. С лекарствами большая проблема. Завозить с Земли очень дорого, а свое производство – в основном самые широкоупотребительные лекарства. Аспирин там, пенициллин, болеутоляющие… В Славянске больница побольше, но тоже не ах. Зато есть несколько человек меченых, они прекрасно вместо рентгена работают, а один вообще операции делает как этот… хилер. Без всяких инструментов. Я с ним работала и хотела бы взглянуть на здешних врачей. Может быть, поработать в больнице. Мы все равно раньше весны назад не пойдем.
– Это без проблем, – отмахнулся Нисим, – если действительно можешь, сведу тебя с кем нужно. Ценное умение.
– Что за временные служат в армии? – спрашиваю.
– Так постоянно держать под ружьем армию слишком дорогое удовольствие. Есть несколько небольших кадровых частей – горнострелковые роты, минометчики, горная артиллерия, разведка и снабжение. В восемнадцать лет приходит повестка, и два года служишь. Женский пол добровольно. Все остальные мужчины с шестнадцати лет и до шестидесяти считаются военнообязанными и призываются по графику или в случае какихнибудь осложнений. Таким платят минимум, чтобы на сигареты хватало. То же самое и для местных, входящих в Федерацию. У них имеются собственные ополчения, но кто хочет, служат в совместных подразделениях. Добровольцам огнестрельное оружие выдают пока в армии. Многих привлекает. Индейцы – те сами по себе. В мирное время мы к ним не лезем, они тоже в своем районе живут. В военное – общее командование. Вначале все больше каждый за себя был, но, как вырезали крысы несколько отдельных поселков, пришлось договариваться. У нас тут амиши были и «Новый светлый путь» – секты такие, вторая из разряда «давайте всех обнимем». Всех перебили. Доброе слово хорошо, когда у меня есть пулемет, а у соседа нет. Вот так и живем. У каждого дома оружие, и постоянно стычки. Так что регулярно служим, а в случае набега
