Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
произнес слово, которого Алексей не знал. – Сильно озабоченные сохранением природы, доходящим до скопидомства, – разжевал для понятливости орк. – Прибабахнутые на голову. Сколько столетий уже прошло, а потомки все не могут избавиться от этого навязанного древними образа жизни. Тебе еще здешние Мудрые дырку в голове не сделали, с мыслишкой – не брать от природы больше, чем возвращать?
– И что в этом плохого? – осторожно спросил Алексей.
– Ниче, – охотно согласился орк, – если не считать, что развитие отсутствует. Как проживали двести лет назад, так и дальше проживать навострились. И шестьсот годов назад такусенько жили. Может, и хорошо, но вот пришли люди и моментально всех в стойло загнали. Не сумели среагировать вовремя на новую угрозу. Здесь в стародавние года был… – опять ввернул орк непонятное словцо. Алексей дернулся переспросить, но Бронко, видимо, сам понял, что не дошло, и пояснил: – Место, где звери ходят спокойно, и охотиться можно только аристократам.
«Заповедник, что ли?» – подумал Алексей.
– Вот все и было в совершенно естественных условиях. Вся котловина – сплошное место культурного отдыха, где землю портить – нини. – «Культурного» он явно произнес издевательским тоном. – Нет, я ничего плохого сказать не хочу, – поспешно поправился орк, косясь на Алексея. Такое впечатление, что непочтительные отзывы о предках вполне могли кончиться для него увесистой плюхой. – Но времена изменились… Егеря постоянно про систему говорят: лес – это замкнутая система. Причем очень сбалансированная. Тута целая цепочка. Все друг с дружкой связаны. Симбионты, – с нехорошей усмешкой пояснил он. – Выбей одного, и сразу десяток на край гибели придет. Здесь очень много, – он помялся, подыскивая слова, – таких, в другом месте не бывает. Вот тама, выше, есть мелкие озерца, куда затекает водичка из гейзеров. Тама проживают какието особые виды сложных органических соединений, – это он произнес совершенно спокойно, не запинаясь и резко выпадая из образа дикого горца, – используемые как очень качественные лекарства после соответствующей обработки. Никогошеньки не пускают даже посмотреть. Много интересного есть тама. Черви особенно, самых разных видов. Прямо в рану засовывают, они там копошатся и нездоровые части поедают. Отвратительнейшее зрелище, – с чувством сказал орк, – зато никаких воспалений и заражений. Пиявки еще, высасывающие яды из тела и восстанавливающие правильный состав крови. Помогают, но при этом сами у больного как паразиты какието необходимые вещества берут. Потом откармливаться надо специальной диетой. Но лучше уж так, чем сдохнуть.
И все бы замечательно, но лет двести назад большая землетряска была, речку выше по течению перегородило камнями с гор, и получилась запруда. Не в первый раз. Ежели ударит сильно, все перекорежит, вода потоком вниз пойдет, и начнут дохнуть симбионты толпами. Звери не могут без нормальной воды и растительности, егеря без зверей, рыси без егерей, и еще куча всякого. Запас должен быть. Думать надо про будущее. Совсем закрытая система от малейшего толчка извне завалиться может. Она на такое не рассчитана.
Он радостно оскалился, глядя на Алексея.
– Уже почти добрался до орков и Шахтеров… Вот когда все передохли, наши предки, те, что прапрапра, а не люди, с изумлением посмотрели по сторонам. Житьто хоцца, а как? Те, кто здесь постоянно жил, они все больше обслугой были. Домашние. Ну, – подумав, уточнил он, – акромя егерей. Те всегда в лесу обретались. Только их мало было, и они наружу не высовывались. Первонаперво на старых запасах жили, а потом умные задумались, а что дальше?
Орк задумчиво почесал затылок и продолжил:
– Тута много миллионолетий назад две континентальные плиты столкнулись. Поэтому и горы, поэтому и разломы с озерами бездонными, и землетряски, потому что до сей поры трутся между собой те плиты. Так что есть юг с дремучими лесами, а есть север с каменистыми землями, но горы молодые, и много разного найти можно. – Он в очередной раз почесался и продолжил: – Наше племя добычей занимается с тех далеких времен. Железо, свинец, серебро… соль еще добываем и цинка чуток. До нефти бурить не додумались, – с сожалением сказал он, – собирали просто, что наружу выходило, есть пара таких мест. Кто ж знал, что можно так развернуться? Мда… Так что есть места, где прямо на поверхности можно киркой помахать, а есть такие, как серебряные шахты. Там подпорки требуются, дерево разное для креплений. Вот и торгуем полегоньку. Не бывает закрытых полностью систем. Ежели бы они, – он скривился, – егеря, только за счет леса жили, вместо железных наконечников для стрел имели бы костяные. Жить захочешь – никуда не денешься и про обмен вспомнишь. За древесиной
