Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
вещи заучивал специально. Значок глаза на фоне сжатого кулака – эмблема личной гвардии Великого Вождя. Это вам не простые ребята. Там отбор чудовищный, мало уметь на скаку попасть стрелой в кольцо, надо еще и иметь за спиной не меньше полусотни убитых воинов, с реальным доказательством. К примеру, свидетели или нож принести, снятый с тела. Тут не наколешь, подобные вещи при поступлении в отряд проверяются. Каждый из таких бойцов стоит не меньше пяти нормальных воинов…
Сейчас они стояли, окруженные со всех сторон и готовые мгновенно кинуться в безнадежную атаку.
– Вижу тебя. Стремящийся к свету, – сказал я, подъезжая и спрыгивая с коня. Все остальное, про род, семью, сознательно пропускаю, подчеркивая превосходство.
– Вижу тебя, Гном, Клан Пятипалых, род Медведя, семейство Пост, – вежливо отвечает он, делая вид, что не понял.
Все он прекрасно сообразил. Если бы не эти их совершенно неприличные привычки в еде, ничем бы они от нас не отличались. Даже странно, не так уж и много времени после Войны, уничтожившей предков, совместно жили, но так поведение похоже…
– Чего ты добиваешься? – спросил он после паузы.
– Так вполне естественной вещи, – пояснил я, – наказания для нарушивших мирный договор. Не было к этому никаких причин.
– Великого Вождя? – подчеркнуто спросил он.
– Его в первую очередь, – согласился я, – но в Походе участвовало много семейств, и не все они принадлежат к его коалиции. Поэтому придется потрудиться, чтобы другим неповадно было нарушать слово. Немножко почистим поселки от имущества, которое явно лишнее, слегка поубиваем не понимающих, что с нами ссориться нельзя. Кто рот на чужое добро открыл, тому не мешает зубы выбить, чтобы хорошо помнил, что можно, а что нельзя, и самого имущества лишить.
Он нагнулся и из мешка, стоявшего у ног, вытащил за волосы отрезанную голову Разгоняющего тучи.
– Имущество его тоже здесь, доставили в качестве извинения. Я теперь Великий Вождь, – любезно проинформировал Стремящийся к свету меня.
Замечательный родственник, прикончил папашу после непродолжительного раздумья о судьбах вверенного ему населения, порадовался я в душе. Хороший ход. Претензии теперь не по адресу, с ним мы не ссорились. А Летчик облажался. Сколько раз я спрашивал, где их обоих искать, ничего толком ответить не мог. Мечется, мол, Разгоняющий тучи по междуречью от поселка к поселку, пытается поднять остальных для отпора, а конкретного ничего. Я уж думал, мы теперь долго искать его будем.
– А остальные сыновья, – садясь на землю и показывая тем самым, что готов к переговорам, спрашиваю, – с этим согласятся?
– Больше никто не возражает, – спокойно отвечает он, садясь напротив. То ли всех поубивал, то ли это мы успели раньше. В данном случае не слишком волнует.
– Ты понимаешь, – спросил я, – что, подтвердив договор, ты этим не отделаешься? Нехорошо получится. У некоторых мы взяли добычу, другие останутся в стороне. Особенно твои родственные семьи и поселки, до них мы еще не добрались. Несправедливо. Тяжесть содеянного должны ощутить все в равной пропорции.
– Сколько? – небрежно поинтересовался Великий Вождь. Он уже понял, что его расчет был верным, убивать готового к уступкам нет смысла, теперь начиналась торговля.
«А вот сейчас, – злорадно подумал я, – постараюсь выдоить из него регулярную дань, нечего было договор нарушать. Пусть восполняет ее набегами на остальных».
– Заходи, – сказал полковник Кремер, обнаружив в приемной Дова. – Ты когда в последний раз с Ярославом общался?
– Так он же с горнострелками находится, а меня здесь держат, – удивился тот.
– Он уже давно как оттуда благополучно уехал, но здесь не появился. Где пребывает, никому не известно. Вчера вечером звоню, чтобы напомнить про недоделанный самолет и узнать, когда он приступит, а наш специалист мне говорит: «Я в дороге». Спрашиваю: «Где?», отвечает: «Фиг его знает, никаких указателей – на дороге. Пыльная такая. Как в городе появлюсь, сразу сообщу».
– Ну и что?
– А то, что я точно выяснил, в Анкарау он был уже больше десяти дней назад, побеседовал с тамошним Старейшиной оборотней из племени Пятнистых без свидетелей и сел в машину, идущую в город. Гдето по дороге растворился в пространстве. Сколько оттуда до нас при самой медленной езде? Часов восемьдесять?
– Ну, гдето так. Так ведь отвечает на звонки… Никто не прибил, хотя такого, пожалуй, подловить трудно. Сам кого хочешь ограбит и в землю закопает. Он тут ходил в глубокой задумчивости вокруг бульдозера, так я не понял зачем. Взять десяток таких бугаев, как его
