Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
улыбнулась:
– Догадался. И что дальше? Без меня все равно толку никакого. Будет лежать бессмысленно в ящике, пока ты не помрешь. А я куплю потом у твоих внуков. Хочешь – назови цену, поторгуемся.
– Когда родился первый паук, зарыдали и евреи, и армяне. Им осталось только удавиться, – поморщился я.
– Кто такие «армяне»? – удивленно спросила Черепаха.
– Есть такой народ. Неважно. Это земной фольклор. Самых больших жуликов и торговцев из людского племени обмануть сумеет только паук из оборотней.
– Нет, – уверенно сказала она. – Обман – это когда я говорю: «Это бизонье дерьмо», – зная прекрасно, что это лекарство, которое лечит смертельную болезнь. А я тебе честно сообщаю то, что и сам прекрасно знаешь, – это артефакт предков, от которого может быть польза, и большая, но ты им можешь разве что вместо пресса для квашеной капусты пользоваться. Ну что, договоримся?
– Пусть будет так. Пополам. Раскрой таинственный секрет, что такое узнала и где.
– Когда мне предложили обмен знаниями с собаками, – сказала она очень тихо, так что даже пришлось напрячь слух, – я думала, что это потеря времени. Утром хожу в человеческую больницу, так там хоть чегото узнать можно, а после обеда иду к оборотням.
– Угу, – согласился я. – Знаю.
– Я не самый сильный паук, – так же тихо продолжила она, – но даже Клыкастая не лучше. Остальные гораздо слабее. Они специализируются или на лечении (а ничего особо интересного и нового я пока не видела), или на специфических военных штучках вроде подсматривания и подслушивания. Конечно, смотреть глазами ястреба или слушать ушами мыши удобно, но микрофоны с твоим самолетом вполне способны на схожие действия. Направленный микрофон, позволяющий слышать разговоры, или лазерный микрофон, считывающий колебания со стекла, вообще вне конкуренции. – Она аж причмокнула от удовольствия.
Точно, баловалась подслушкой. Интересно, кого? Меня не требуется, серьезные вещи мы вместе делаем, прикрывая друг друга.
– Так что ничего особенного, – продолжала Черепаха. – Коечто лучше нашего, коечто хуже, но ничего принципиально нового. В основном они слабее, и намного. Наши оборотни – каждый хоть немного способностей имеет, а у них редкий случай. Так я себе выговорила возможность покопаться в библиотеке, вдруг чего интересного попадется. Все больше мусор, про старые времена, они самито не слишком часто открывают эти книги, так что без напряга позволили.
– Минутку, – удивился я. – Ты можешь читать на их языке? Говорить – я понимаю, еще один язык на обмен, но читать?
– Мой бедный необразованный соратник, – снисходительно сказала Черепаха, – каждый паук на определенной стадии обучения учит афикпо.
– Что учит?
– Язык бывшего врага. Вроде особо ни к чему, пользы минимум, но это все равно как русские врачи пишут свои идиотские рецепты на латыни. Мертвый язык, который используется, когда пауки не хотят, чтобы всякие умники совали свой любопытный нос в не предназначенные для них записи. Есть еще и книги на нем из старых, включая медицинские. Сейчас все меньше этой дурью маются, но в давние времена очень много писали, и, если хочешь соответствовать определенному уровню знаний, трудись. Афикпо в старые довоенные времена еще и как дипломатический язык использовался, так что аристократы из разных стран прекрасно разговаривали на нем с детства. Оказалось, совсем не мертвый язык. Егеря и собаки между собой именно на афикпо объясняются. Ничего странного, если они потомки наших врагов.
– Очень удобно, – согласился я, – слушать, как при тебе разные, не предназначенные для твоего слуха, вещи обсуждают. Много интересного можно выяснить, если сидеть с каменным выражением лица. А раньше рассказать не могла?
– А какая тебе польза? – отмахнулась Черепаха. – У тебя свои дела, и решать свои вопросы с людьми ты вполне можешь на их языке. С псами тоже. Короче, не отвлекай, а то никогда не закончу рассказ.
Я молча кивнул.
– Может, есть у них и чтото более полезное, но на прямой вопрос они только пожимают плечами и говорят: «Это все, что мы сохранили от старых времен». Там, в книжном хранилище, от одной пыли можно три часа чихать без остановки. Сижу, листаю, на полку ставлю. Мои знания изрядно заржавели от малого использования, но ничего, хорошо учили. Напряглась – вспомнила. Пользы от этой старой писанины особо никакой. Описание земель, обычаев, прочего давно исчезнувшего. Технической документации нет. Так это и понятно: что имеется и работает – то у специалистов, а чего нет, наверняка давно выбросили. Или просто мне не показывают.
Как выяснилось, даже в куче дерьма можно найти жемчужину. Такая детская книжка про то, как их предки нашим предкам в предпоследней
