Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
и выкладывать на стол. Разлохмаченные они потому, что я старательно проверял несколько штук из пачки на свет. Есть там водяные знаки или нет. В ломбарде на меня смотрели изумленно. А что делать, если я в первый раз вижу бумажные деньги? Пусть лучше смотрят как на дурака, чем потом окажется, что я и есть он самый, взявший фальшивки.
– Раз, два… – выкладывая, считал я, – …три, четыре… Всего триста шестьдесят тысяч, не считая того, что я оставил себе на мелкие расходы.
– Ты уже успел когото ограбить? – изумилась Таня при виде огромной пачки денег.
Рафик хохотнул.
– Почему меня все подозревают в разных неприличных вещах? – старательно «обиделся» я.
– На себя посмотри со стороны, – посоветовал Рафик, – с такими габаритами и с такой мордой только сидеть в офисе и рекламой заниматься. Непременно есть у тебя страшный зверь байк, и масса татуировок имеется на теле под кожаной курткой. Да и не рассказывай сказки про свою добропорядочность и любовь к закону, уж ято знаю.
– По нашим законам, украсть коней в дальнем походе – не воровство, а подвиг, – не согласился я. – А больше ты ничего знать не можешь. При тебе я никого не грабил. Все остальное добыто тяжким трудом в честном противостоянии с врагами. Рассказы за бутылкой имеют ценность такую же, как у вас, рейдеров, в кабаке, после возвращения, типа «Там, где мы были, страшные ужасы. Стоит на развилке дорог камень, и на нем написано таинственными письменами, которые никто прочесть не способен: „Куда ни пойдешь – налево, направо или прямо, – однохренственно пипец придет“». Тьфу! Никому верить нельзя, когда про подвиги рассказывают. Как раз когда сделаешь чтонибудь такое, что рассказать можно, совершенно не хочется. Ничего приятного. И иногда настолько противно, что лучше бы не было.
Рафик криво усмехнулся.
– Нет, никого я не грабил – ответил я на Танин вопрос, – просто продал одну вещичку. Даже не продал, заложил. Надо не потерять адрес этого алкаша, а то вдруг придется выкупать, да и для отчета. Уф, – с облегчением сказал, доставая квитанцию из кармана, – нашел. А то я уже не помнил, куда засунул. Пришлось за помощь проставляться, а после второй я обычно бумажки просто выкидываю. Ненавижу эти бумажные дела. В папочку положи, дырку пробей, подшей. Хорошо, что у меня собственный бухгалтер имеется. Впрочем, начальству всегда хорошо, удивленно поднимаешь брови и спрашиваешь с изумлением в голосе: «Как? Ты до сих пор не сделал?»
Рафик хохотнул. Как я общаюсь со своими родственничками, он прекрасно знает. Не так уж и часто я устраиваю разнос, пересаливать тоже нельзя, если не хочешь, чтобы бегали за разрешением на каждый чих.
– Мы пришли на Землю с начальным капиталом, – поясняю Тане. – Правда, не в деньгах. Там рубли с долларами и другими красивыми фантиками совершенно не в ходу. Вот смотри. – Я расстегнул боковой карман и вытащил из него маленький бумажный пакетик, осторожно развернул его. Мелкие – это брильянтики по тричетыре карата – сорок две штуки, стоимостью от тридцати до семидесяти тысяч долларов, а этот изумруд на восемнадцать каратов. Говорят, камни больше пяти каратов ценятся дороже алмазов, охренительно стоить должен. Ювелир отказался называть цифру, это уже коллекционная вещь. А вот это, – сдвигая пальцем, продемонстрировал ей, – александрит. Тоже мелочь, один карат, но, по агентурным данным, может стоить от одной до пяти тысяч долларов за карат. Двадцать один камешек. Еще есть сапфир и топаз, вставленные в кольца. Вот только соваться с этим без документов в магазин глупо. Цены зависят от размера, чистоты, окраски и огранки камня, и, конечно, приблизительные. Одно дело купить, совсем другое – продать. Я здесь получил меньше, чем рассчитывал, но больше, чем поспорил еще там. Не забыть бы квитанцию показать и выигрыш с Черепахи получить за недоверие к моим коммерческим способностям. Мелочь, а приятно.
Рафик с сомнением покачал головой, мол, фиг что получишь с Черепахи.
– Надо когото знакомого иметь, – обратился к Тане, – чтобы не кинули. Ты, – сказал ей в ответ на ее открытый рот, – пойдешь только в крайнем случае. Сегодня у нас другого агента нет, а баловаться часто с такими вещами – только навести на себя бандитов. Откуда нам знать, кто в том же ломбарде прикормленный, да и сложно объяснить наличие в кармане восемнадцатикаратного изумруда. На первый случай есть у нас немного простых золотых колец и цепочек. Это можно будет без проблем загнать, что я и сделал. Только не сразу и не все, – собирая со стола камни, поясняю. – Там одного золота полкило. Как бы ментов не позвали… Решат еще, что ворованное.
– А проба? – спросила Таня.
– Я тебе удивляюсь, – отмахнулся от нее, – такие глупости. При желании «честные» жулики всегда найдут
