Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
пояснил я Тане. – Точнее, кот. У него есть еще и сестра – Соня, но она гуляет сама по себе, а этот странный тип прописался в моей квартире. Сам себя назначил телохранителем моей жены и членом семьи. Ее, не моей.
– Трепач, – недовольно сказал кот и встал. – Я разве против повеселиться, бегая за тобой? Хозяйке так спокойнее, когда она знает, что я любого порву, тебя защищая. – Он потянулся и продемонстрировал большие когти. – Сам отказался, – недовольно заявил Шустрик. – Шляешься неизвестно где.
– Меня предупреждали, – пробормотала Таня, – только я не думала, что животные вот так говорят. А можно тебя погладить?
– Не боится, – с одобрением сказал кот. Ноздри у него раздувались и сужались. Шустрик явно принюхивался. – Это хорошо. Боязливые нам без надобности. Ладно, – милостиво согласился он, подсовывая башку под руку, – гладь.
Горло он, между прочим, даже мне не доверяет, только Дашка имеет право.
– Идем, – сказал я, подождав немного. – Никуда он не денется, – Шустрик глянул недовольно и требовательно пихнул головой Таню, требуя продолжать почесывания, – потом пообщаешься, сейчас у нас на очереди страшный зверь женского пола по имени Койот. Невестки – они такие. Сама увидишь.
Я помог Тане подняться по ступенькам к входу, с одобрением заметив, как домдерево подрос за последнее время, и погладил его рукой по коре. Раньше лестница не требовалась.
Внутри возле стола сидели напротив друг друга Койот с Дашкой, моментально замолчавшие при нашем появлении, а под столом возились трое детей. Двое соответственно мои, один Лехин.
– Позвольте представить… – автоматически забубнил я. Язык работал, голова же при этом лихорадочно соображала, пытаясь разобраться, что меня зацепило. Чтото было явно не так.
Дашка встала и, улыбнувшись, обняла меня, шепча на ухо:
– Я соскучилась по моему медведю.
Я втянул знакомый запах, и в мозгах чтото со щелчком встало на место.
– Я требую девочку, – сказал я мыслеречью. – Хватит с меня мальчиков.
– Откуда ты знаешь? – отстранившись, спросила она.
– Паршивый из тебя сновидец, – снисходительно отвечаю. Ну не сознаваться же, что сам только что догадался. Сныпророчества собственной жены я прекрасно помню, а этот еще к тому же и первый был. Обстановка полностью соответствует.
Тут мне в штанины вцепились двое мальчишек, желая обратить на себя внимание. Я подхватил их по очереди и подбросил к потолку. Борис, младший, радостно засмеялся, а вот Серьезный так и остался глубоко серьезным. Я вначале опасался, что у него с психикой непорядок, может, по мозгам дало, когда его родителей убивали, но потом понял – характер просто такой. Смеяться он умеет, только делает это нечасто, а что крыс – так у каждого свои недостатки. Этот еще не слишком большой. Наш директор рыбацкой артели, и по совместительству начальник заводика засолки и копчения речной продукции, вообще взрослым пришел. Давно на это внимание обращать перестали. Или ты в Клане, или нет. Он теперь при необходимости права качает – куда до него разным медведям.
– Выйди! – приказала мне Койот. – Мешаешь. Нам надо поговорить.
Я возмущенно посмотрел на жену. Это мой дом или не мой?
– Нечего тебе делать при женских разговорах, – извиняющимся тоном согласилась Дашка.
– Да не очень и хотелось, – порадовал я их, зажал под мышками обоих сыновей и отправился наружу, не обращая внимания на жалобный взгляд Тани. Остаться с двумя незнакомыми рыжими тетками, натурально ведьмами, не подарок. И это она еще не понимает, что на майке у Койот написано буквами Народа: «Я сука и обязательно это докажу!» Занесли к нам эту дурацкую моду люди, вот каждый и старается, как может.
Снаружи меня уже поджидали. Не надо никаких телефонов, вести разносятся мгновенно. Не успел появиться, уже все руководящие товарищи семейства в сборе. Ктото думает, что они меня сейчас кинутся обниматьцеловать, соскучившись в разлуке? Нет, будут требовать решать тяжкие хозяйственные вопросы. Я прошел к навесу, где мы обычно едим, и плюхнулся в свое личное кресло. Единственное место, которое я твердо могу назвать своим. Никто еще не пытался покушаться на него. Хотели мне его по доброте всякой резьбой украсить, но я отбился в тяжелом бою. Достаточно того, что теперь приходится сидеть на стульях да в креслах, а не как приличный оборотень прямо на земле.
Я сгрузил сыновей под нос Шустрику и приказал приглядывать за ними. Он презрительно глянул и сразу отвернулся. Молодой еще, не умеет изображать равнодушие, как его мамаша Мави. Я не успел отвернуться, как он уже занялся детьми,
